— Свой пожертвуешь, исусик? — викинг подмигнул, но веселее не стал, — ты не подумал, что за сотни лет испробовали ВСЁ?Нет, не поправит. Влияет тот, который оживил мертвого. Второго шанса нет. Им мы поможем только одним.

— Санитары леса? — скривился Данил, чувствуя и отвращение и жалость. Оказывается, он не настолько отморозился после кончины.

— Каменных джунглей, — сказал насмешник-индеец без тени юмора. — Доставай, разбойник.

Тот вытащил и передал ацтеку блестящую цепь с угловатой фигуркой-амулетом. Очень приличный кистень и удавка, по потребности. Протянул Данилу молоток-гвоздодер, на черно-зеленой обрезиненной фибергласовой ручке, настоящий клевец. Себе достал небольшую кувалду, на вид не новую.

— Никакого холодного оружия, как видишь. — Аренк намотал цепочку на кулак. — Мы такие законники. А от огнестрела, понятно, толку не будет. Хотелось бы их, конечно, поспрашивать, как дошли до гм, смерти такой… если получится. Не жалей, они тебя не пожалеют. Да, и в амоке они сильные, вспомни себя. Бейцы в кулак. Считай, ты брат милосердия.

— Чумной доктор, — буркнул северянин, и открыл дверцу.

Пират позвонил в неприметную бурую дверь на пятом. Они с индейцем застыли на лестнице, впрочем, стоять как статуя и не дышать не тяжело, подумал Данил.

С сумкой, дурацкой кепкой, Оле напоминал то ли сантехника, то ли мужа на час. В пристойном смысле.

Три, два, один…

Открыла мертвая девушка. В той же уличной одежде, только без обуви.

— У меня вызов к вам, полку повесить.

— Мы не вызыва… — голос хрипловатый, ломкий.

Время пошло спрессовываться.

Викинг распахнул дверь и ввалился, как на трофейный корабль.

Аренк за ним, и последним Данил, захлопывая дверь.

В руках индейца блеснуло, он неуловимо переместился за спину жертвы, ударил ее божком в висок и накинул цепь на шею. Для живой все бы и кончилось. Но она взвизгнула как паровозный свисток:

— Рамка!

(Какая рамка? — Данил успел удивиться).

Из коридора прыгнул парень, уже в свитере, не один, с топориком. Ударил наискось, Данил успел подставить молоток, загнутым концом бойка дернул, выкручивая у того рукоять.

Индеец многократно отточенным движением переломил девушке позвоночник, громко треснуло. Но и со свернутой шеей, со страшно перекошенным лицом, завешенным волосами, она продолжала отбиваться локтями, хрипя сорванной глоткой. Аренку никак не удавалось ее уронить.

И тут отставной берсерк расчехлил свой молот.

Раз. Удар сломал парню правую руку, топорик полетел в угол.

Два. Колено теперь смотрело в другую сторону.

Три. Хруст. Лоб провалился и Данил увидел розовато-серую кашу мозга там где были глаза.

Парень рухнул, а Ольгер припечатал его к полу молотом, проламывая ребра и размозжив сердце.

Та что была девушкой все поняла правильно. Она подогнула ноги, Аре пошатнулся. Девушка схватила что-то у себя на груди, под распахнувшейся курткой, рванула и отшвырнула в коридор, хрипя, Данилу показалось «жрите!». Маленькой черной молнией из лежащей в углу сумки подпрыгнул хорек… понял — опоздал и метнулся к Ольгеру, помогать с парнем. Поздно.

Впервые Данил видел совсем рядом, как в тлен превращаются человеческие тела. Разом, как взрыв каждой клетки.

Бурая гниль забрызгала их всех, упала перекрученная одежда, из вишневой куртки на желтый линолеум выскользнул смартфон.

– Ettu uldinn hund! [37] — прорычал Оле.

Ацтек поднялся с колен, отряхиваясь с отвращением на лице.

— Ладно, дело сделано. Хоть и грязно.

Пошел в коридор, не наступая на остатки, не останки. Вернулся, держа в ладони нечто небольшое.

— На, глянь! — положил в ладонь Данилу.

Похожий на его, но не такой. Вместо четкой формы лезвия топорика часть как отгрызена, и серый металл, или что оно, в том месте покрывает темно-бурый налет вроде ржавчины, но не пачкающей.

Данил не успел понять как, но его шею захлестнула холодная змея — цепь! Натянулась, сзади кто-то перехватил его руку с амулетом, а вторую прижал к боку. Викинг оказался перед ним, в руке его вместо молота блеснул почти треугольный широкий и короткий клинок.

Он срезал с данилова бока сумочку, задрал футболку и махом вогнал нож в подреберье.

— Га… ды, за что… — Данил хотел выругаться, воззвать к… совести? Откуда у этих совесть?

Не успел. Ольгер вытащил уже его, совершенный амулет, ткнул им куда-то в живот Данилу, прямо в рану. Сжал железными пальцами ее края, отступил. Индеец отпустил его и предусмотрительно увернулся.

— Падлы, вы чего? — рана закрылась, но теперь где-то в глубине живота чуть пульсировало тепло, пожалуй, как проглоченный пирожок.