— И несовершенные есть?

— Есть. Испорченные, может, ложные. Или сделаны кривыми лапками, щупальцами либо чем там еще. Вместо твоего лунного Аполлона ты могла получить такого… такое. Лучше не представлять, мирный сон дороже.

— Ты их видела?

— Девочка, я их убивала…

Она тряхнула огненной гривой.

— Гнусное дело. Хорошо, шрамов не остается. Видок бы у меня был.

Бариста принесла заказ, даже сделала что-то вроде книксена. Положительно, Майя ее кумир.

Даша взяла большую, глазурованную, уютную какую-то чашку с латте. Отломила вилочкой чизкейк — нежный и свежий.

— Мне тут дряни не подадут, — сказала Майя, — хозяин кое-чем обязан.

«И кое в чем обязаны такие люди разные, что нет проблем…» — строчка из старинной песенки сама пришла Даше на ум.

— Так ты была как… охотницей?

— Ага. Инквизиторшей. Шутка. Но похожа на правду, порядок среди наших еще важнее чем у вас, мотыльков. А поскольку я спокон чту порядок и закон…

— Законы себе тоже вы сами придумали?

— Очень давно. И поумнее человеческих

— Омерта?

— Кровавая. Да. Наш маскарад.

— А мы с Данькой ее нарушаем?

— Пока нет. Пока ничего страшного… на наш взгляд вы не сделали.

— И много вас?

— Мало. И нас все меньше, мы ведь тоже не бессмертны. Новые правильные как твой Даниил не появлялись давно. А неправильные повымерли. С нашей помощью.

— Как так не бессмертны?

— Рано или поздно амулет перестает действовать. И — все. Впрочем, без мучений. Раз и…

— Я видела, как.

— Но ты не переживай так. Самый малый срок у совершенного амулета на мой памяти пятьсот лет с гаком. Но обычно больше, иные вторую тысячу разменяли. На твою жизнь парня хватит.

— Спасибо, — поблагодарила Даша. Но на душе и впрямь стало легче. Хотя бы Даньке она подарила долгую… послежизнь.

— Сильно любишь? — Майя глянула ей в глаза страшными, прекрасными багровыми очами. Как в душу. Погасила взор, опустив длинные густые ресницы, — прости, глупый вопрос. Завистливой старой потаскухи.

— Сильно. Больше своей души.

— Может, и правда больше. Ох, ягнята, что с вами делать… чума на оба ваши дома, да с почечуем в придачу.

Даша не обиделась. Еще одно…

— Майя, честно скажи…

— Да?

— На тебе много…

— Трупов? Да чего уж там. Нет, не так много за такой срок. Десятка три или четыре. И они все были плохие.

— А. Ясно.

— Давно воздерживаюсь. Есть, знаешь, способы гасить и этот лунный амок. Твоему парню надо научиться. Возьмем его в нашу упырью школу. Не возражаешь? О вашей безопасности я позабочусь. Долго у тебя еще командировка?

— Три дня.

Что дальше, она пока не хотела думать. Здесь, в Анапе, время для них двоих застыло. И остановилось солнце, и луна стояла, ага.

— Попробую задержать вас тут, если ты не против поработать на местный телеканал. Звезда эфира, северная столица, будут рады. Без увольнения с родной работы, понятно. Возьмешь отпуск по семейным, я похлопочу, не откажут. Денег подброшу на обзаведение, вовсе смешной вопрос.

— Это весело, когда деньги смешной вопрос, — сказала Даша, — отдавать вот чем.

— В долг на сто лет, без процентов. Раз уж я вас пригрела под крылом.

— Прямо как крестная мать.

— Да крестная фея нищебродка предо мною. Я мама-анархия.

Она хмыкнула, красиво кусая круассан. Идеальная хищница. Даша немного позавидовала мудрости и хватке, и сразу вспомнила про сорок убийств.

Хищница достала из драгоценной сумочки толстую пачку пятитысячных в банковской бандероли и подвинула Даше.

— И не вздумай отнекиваться. Когда дает одинокая богатая старуха. Да еще и не процентщица. Насчет недвижимого наследства извини, поживу еще, а фантики вам нужнее.

— Спасибо, — сказала Даша, ощущая легкое головокружение. За витринными окнами темнело, над соседней трехэтажкой повисла заметно убывающая луна.

— Вот же подлое небесное тело… — сказала Майя, — уже и не женщина давно, а все равно на меня действует. Безумств хочется. Полетов на швабре. Пойду я, солнышко. Если что звони, не смущайся и не переживай, вытянем. В войну тут уж куда хуже было, перетоптались. Да, я твоего милого познакомлю с одним парнем… чтоб ты не ревновала. Ему нужен учитель в нашейимитации жизни.

Устроилось все и правда легко и как-то лихо. Отпуск после трех оставшихся дней назавтра Даше дали без звука (она сильно подозревала, что замолвил слово кто-то совсем сверху — а насколько высоко уходят связи немертвых?), а к обеду позвонили из телекомпании, пригласили зайти в конце недели. Тоже кто-то предупредил и все предусмотрел.