— Ну что, поглазел на гнездо снежного человека? — спросил знакомый голос. Индейца-то он за столом в углу и не приметил сразу, тот похоже, обладал талантом не бросаться в глаза даже в своей изукрашенной курточке и черной футболке с ольмекским календарем и надписью «Уицлипочтли, кончай этот цирк».

— Мы, может, и жрали человеческие сердца, но вырезали у убитых врагов, а не живых побратимов, дикарь.

Обладатель баритона явился за стойкой, протирая высокий стакан, вечная гимнастика барменов. Пожалуй, Тору из кино он уступал только одеждой — на кожаный жилет джинсовая куртка с какими-то нашивками, здоровенные руки обнажены по локоть и красуются парой замысловатых узорных татуировок. Белокурые лохмы до лопаток и борода по грудь. Горбатый нос, шея как ствол молодой сосны. Но вместо голубых ледышек на них глянули знакомые по зеркалу вишневые глаза. На плечо здоровяку вскинулся гибкий темный зверек с белой мордашкой — Данил узнал хорька. Хорек — хищный маленький зверек, вспомнилось откуда-то из детства.

— Ольгер, — сказал викинг и махнул лапой, блеснул серебряный браслет с узорами вроде рун. — Про тебя мне этот недорезанный сказал. Ты тот придурок, все еще носишь жизнь в кармане. А не в брюхе, как все нормальные…

— Упыри, Оле, — подсказал кроткий ацтек, не меняя умильно-вежливой мины.

— Дети Гренделя, — ответил тот. Ловко схватил хорька за шкирку и с рычанием потащил ко рту.

— Эй, не тро… — Данил дернулся отнять. И услышал громовое ржание. Рядом тихо хихикал Аренк.

— Всегда срабатывает, — пояснил викинг. Хорек вскочил ему на плечо и завернулся вокруг шеи меховым воротником. Глянул Данилу в глаза рубиновыми глазками — и он понял.

— От меня никуда, ясно, — сказал Ольгер.

— И давно вы так? — Данил хотел рассердиться и не смог. Очень уж потешно хорек закивал головенкой, словно все понимая и насмешничая.

— Давно, тебя в животе не было, — Оле отставил сияющий стакан и оперся локтями на стойку. Обозрел Данила сверху вниз, не очень оптимистично.

— И вот тебя принимать в наш тинг?

— А у тебя еще десять желающих? — Аре хмыкнул.

— Хлипок, — заключил Ольгер. — Да еще жалостлив. А надо быть троллем без сердца. Сердце у тебя все равно дохлое.

Данил не нашел что ответить, показал на драккар, — похож на тот, из Гокстада. Твой был?

— А и ты не совсем дубина, что-то хватал по вершкам, — вежливо отозвался Оле. — Ты думал, я ярл или конунг? Щаз. Я был кормщиком. Наш змееныш. Меня с ним чуть не сожгли. Бой славный, только копье в спину я словил.

Это не кремневым ножичком тебя родня пощекочет. Как бревном бух, прямо сквозь кольчугу. Так у меня из брюха и высунулось на пядь. Кишки в клочья, дерьмом несет, ну хоть мучился я недолго. В том бою и ярла нашего положили и еще полкорабля. Варяги, чтоб их балле тролли сожрали. Еле завалили побратимы. А кто на меня надел тот подарок из трофеев — знать бы.

Он вытянул лапищу и нежно погладил черный гнутый ахтерштевень. На модели не было и пылинки.

— Я от жара в ум вернулся. Дрэк полыхает, оседая. У меня уж борода занялась, а от тел на носу и скамьях вовсю жареным мясом несет. Я и про Вальхаллу забыл. Бух с кормы, от родного правила. Только подумал — Ран, милая, хоть ты не оставь.

И бултыхаюсь в ледяном море, а плевать. Не мерзну. Огонь уже погас, от корабля верхушка мачты с золоченым крылом торчит, а я не помираю. Даже воды не хлебнул.

Потом только понял, я и не дышал все время.

И погреб помаленьку к берегу, жить после жизни. Ни к Одину, ни к Ран, Хель и та не взяла. Гейс я нарушил, на смерть.

Индеец фыркнул.

— А ты нашел бы ту ведьму, что наложила. Пришел бы вот таким ночью. Приласкал.

— Цветок душистых прерий, — сказал викинг, но не особенно гневно. — Гейсы не накладывают. С ними родятся.

Он принес овальный поднос черной жести: несколько темных бутылок крафтового пива, с открывалкой в виде головы викинга в рогатом шлеме с надписью «Sweden», на глиняном блюде тонко нарезанный хамон и сыр трех сортов. Упырь ли, вкуса к доброй еде и выпивке Оле не утратил.

— Не мюсост, [25] но сойдет. Вот пиво теперь да, асам впору. Наше было дохловато. А про вот их брагу из вонючих кактусов и речи нет.

— Выдул три пузыря моей текилы и спасибо не сказал, — наябедничал ацтек.

— Может, тебе вапнатак [26] было устроить? А продул спор, так и не ной.

Он подмигнул Данилу.

— Думал, я бросать топор разучился. Стол не расколю.

— Думал, у него хватит мозгов не курочить свое же имущество из-за шутки, — печально сказал Аре. — Но мозги там давно отбиты о шлем. Изнутри.

— А что за гейс был? — спросил Данил. Где-то он читал о том. Давно уж. Пиво ему понравилось, а мясо тем более. Пусть вкусы теперь и не так ярки, но не отравишься, и живот не прихватит.

— Такой что не сразу и сообразишь, как нарушить, — проворчал викинг. Он поднялся, сходил и запер дверь. Сел и снова поглядел на модель драккара. С любовью и, показалось Данилу, с жалостью. Как на хворую старую собаку. Хорек запрыгнул на стол и утащил кусочек хамона с тарелки.

— Мы тогда набегли на кнарр норманнов, — сказал северянин. — Ну, они звали иначе, но суть та же. До моего последнего людского боя оставалось полгода.