— Какими соображениями? — это Анастасия.

— Своими, — ответил я.

Но с Императором, то есть с Papa мы увидимся лишь за обедом, а пока нам нужно обустраивать Остров. У нас есть блокгауз, но мы делаем вид, что его нет. Строим шалаш. Вот этими самыми руками. Это наша новая затея, Робинзоны Петербурга. Для «Газетки». Играем. Детям летом полезно играть на воздухе, чтобы не было рахита. Описываем наши игры, Анастасия фотографирует, «Газетка» публикует. Новая рубрика, «Делай с нами, делай как мы, делай лучше нас!» Позаимствовал из будущего.

Шалаш построить может всякий, а впереди весь август. Построят, напишут, нарисуют, а у кого есть фотоаппарат — ещё и сфотографируют. И пошлют в «Газетку». А та устроит конкурс на лучший рассказ, на лучший рисунок и лучший снимок.

Мелочь. Пустяк. Детский сад. Но в политике мелочей и пустяков нет, а что детский сад — так это очень хорошо. Подданные должны знать и любить монарха с самых ранних лет. С приготовительного класса. Ощущать в нём благую силу. Потребность в царе — она у большинства на уровне инстинкта. Врожденного. И когда нет царя натурального, люди создают царя суррогатного. Председатель Совета Народных Комиссаров, Генеральный Секретарь, Президент, Фюрер, Отец Народа. И падают пред ним ниц, и просят милости — ну, чисто лягушки и чурбан. Но чего-то в суррогатных царях не хватает. Видно, породы. Или, напротив, есть порода, но не та: в каждом суррогатном царе нет-нет, да и прорежется кухарка, из тех, что норовит с хозяйской кухни кусок мяса под фартук — и домой.

Тогда, в двадцать первом веке, я об этом не думал. А теперь думаю. Всё правильно, бытие определяет сознание.

Покинув остров (на лодке, сестры за гребцов, я за рулевого), пошли во дворец. Дикари незримо следовали за нами. Охраняют. Бдят. В три кольца.

Дома комаров нет. Как можно, чтобы какие-то комары докучали Императору? Никак! Вот и не докучают. лаванда, засушенные букеты которой стоят повсюду в вазах, помогает. Что делать, природа, она везде природа.

Написал в Синюю Книгу: а) фотоаппарат «Гимназист», б) пригласить Циолковского. Синяя книга — это записная, памятная и большая. Чтобы не забыть и не потерять. У Государя дел много. Я не император, я — Государь Наследник, и тоже хочу многого.

Прогрессорствовать, как многочисленные герои прочитанных в двадцать первом веке книг, мне не по плечу. Да и не царское это дело — автомат Калашникова изобретать. Царское дело — давать задания. А нынешние оружейники — они умные. Не глупее сержанта Калашникова. Если это возможно — сделают. Если невозможно — ну, может быть, и сделают. Не тем путём, так другим.

Вот я и хочу дать задание — сделать недорогой фотоаппарат. Ну, как недорогой, в пять рублей. С фильмоскопом получилось, получится, думаю, и с фотоаппаратом получится, пусть и не сразу. Уже интересовался. Слабые места — оптика и затвор. Оптическое стекло в России варят неважное. Прямо скажу — плохое оптическое стекло варят. Прекрасный телескоп Пулковской обсерватории куплен в Северо-Американских Соединенных Штатах, бинокли в нашей армии — немецкие, во флоте опять немецкие и, немножко, британские, вот как у меня. У нас есть заводы, небольшие, Цейсса и Герца, но это, по сути, отвёрточная сборка: стекло, наждаки, инструмент и прочие принадлежности завозят из фатерлянда.

Однако немецким секретам и у нас научатся, уверен. Научились же в мое время. Вот пусть и постараются сделать что-то вроде «Смены». Нет, деньгами я никого стимулировать не стану. Спрос рождает предложение! Если тысячи и тысячи гимназистов увлекутся фотографией, капиталист из штанов выпрыгнет, но сделает фотоаппарат! А если счёт увлечённым пойдёт на десятки тысяч? А если на сотни тысяч, пусть и в перспективе? А он пойдёт, непременно пойдёт! Дайте лет десять мирной жизни, то ли ещё будет.

Далее Циолковский. Там, в двадцать первом веке, одни биографы считали его серьёзным ученым, физиком и математиком, основоположником космонавтики, другие изображали вздорным, полуобразованным прожектёром, мол, его свинцовый дирижабль никогда не полетит. Хорошо, не свинцовый, алюминиевый. Всё равно не полетит.

По ведомству Маклакова мне составили справку. Даже справочку, маленькую, поскольку материалов особых на Циолковского у них не было. Дворянин, учитель, имеет чин коллежского асессора («ваше высокоблагородие»!), награжден Станиславом третьей степени. В предосудительных связях не замешан, среди коллег-учителей и среди учеников пользуется авторитетом и уважением. Занимается научными изысканиями в области воздухоплавания.

Я читал его книжки, «На Луне» и «Вне Земли». Простенькие, просветительские, тем и хороши. Нужно будет выхлопотать у Papa для Циолковского «Анну в петлице», орден святой Анны третьей степени. За плодотворную деятельность на педагогическом поприще. Пустяк, а ему будет приятно. И назначить ему стипендию моего имени. Можно даже Особую Стипендию, повышенную. Он же все деньги тратит на книги и на эксперименты. Намекнуть на военное использование реактивных снарядов. Вдруг да и создаст «Катюши» сейчас. Ну, хоть попробует, вроде бы это не так и сложно — реактивный снаряд на рельсовой направляющей. А потом можно и молодых привлечь в помощники. Технически подкованных. И выбить грант из бюджета. Это и будет моим вкладом в прогрессорство. Значит, что? Значит, нужно будет послать Циолковскому приглашение. Через Министерство Двора, через графа Фредерикса. Если Papa разрешит. А он разрешит, Циолковский — образцовый подданный, учитель математики, орденоносец. Пусть побеседует с Наследником, отвлечёт мальчика от мрачных мыслей описанием марсианских пейзажей и эфирных поселений.

А мрачные мысли у меня никуда не делись. Всё на ниточке висит. В обществе есть запрос на войну: спасти братьев сербов, разбить задавак европейцев. Да мы их! Да мы им! В первый раз, что ли? Едут, едут по Берлину наши казаки!

И что тому причиной? Военно-промышленный комплекс? Никак нет: военные заводы по преимуществу казённые, а те, которые частные, Путиловский и иже с ним, заказами не обделены, загружены на три года вперед.

А вот либералы, те прямо-таки рвутся в бой. Не на фронт, нет, но с трибуны призывают защищать сербов, тем более, что у России есть обязательства перед союзниками, Францией и Великобританией. Сам Милюков так сказал, а Милюков — это голова!

Почему-то эта голова в упор игнорирует то, что, во-первых, союзники пока ни с кем не воюют, а во-вторых, никаких формальных обязательств воевать на стороне союзников у России нет. Антанта — союз политический, и, опять же, без жестких обязательств. Вообще-то Милюков к сербам относится без симпатии, но Англия — это совсем другое дело.

Великобритания же отвечает надвое. То ли дождик, то ли снег. Мол, если война ограничится Австро-Венгрией, Сербией и Россией, Англия останется в стороне. Так и сказали — воевать не станем. И какие же после этого могут быть обязательства перед союзниками?