Papa взял паузу. Дядя Ник и Янушкевич молчали — то ли от почтения, то ли от изумления.

— Да, господа, — продолжил, наконец, Papa. — Я, конечно, не генералиссимус Суворов, и не генерал Скобелев. Полковник я, и полковник кабинетный. Но для того, чтобы увидеть дыру на кафтане, нет нужды быть гениальным портным. Заменять нехватку вооружения числом солдат — бесперспективно. Отсюда задача — вооружаться, вооружаться и ещё раз вооружаться. А для этого нужна промышленность. А для промышленности нужны свободные капиталы. А для свободных капиталов нужен мир. Чем дольше он продлится, тем сильнее станет наша армия. И флот, разумеется. Так что думайте, господа, думайте. Вместе с Сухомлиновым. Я знаю, uncle Nic, ты от него не в восторге, но другого военного министра у меня для тебя нет. Жду ваших предложений через три дня.

Дальше пошел разговор на отвлеченные темы, но длился он недолго. Дядя Ник попрощался с Papa и отбыл — нужно, мол, брать в карьер с места. Прямо с этой минуты. С ним ушёл и Янушкевич. Я видел, как «Мерседес» покинул гараж, и неспешно тронулся по дороге. Тоже хорошая машина, «Мерседес».

Затем мы обедали. По-семейному, непринуждённо болтая о том, о сём. О пустяках, не о войне.

Mama очень понравились индюшки и поросятки, и вообще — всё.

— Давай вернемся на линейке, — предложила она.

Papa, само собой, согласился. На линейке, так на линейке. Продлить ощущение простой сельской жизни. Повозка, лошади, неспешный шаг — это не автомобиль, в котором как ни старайся, крестьянкой себя не почувствуешь.

Мы вышли на балкон — подождать, пока подготовят линейку.

Я видел, как мсье Кегресс зашел в гараж — ему предстояло перегнать «Delaunay-Belleville» во Дворец. Шел неспешно, отягченный обедом — его, как и водителя «Мерседеса», обильно накормили в зале для работников.

Конюх, он же кучер, Никодим, подъехал на линейке, запряженной парой гнедых. Мы поднялись, пора спускаться во двор.

Тут-то и полыхнуло.

Авторское отступление

Министр иностранных дел Сазонов долгое время служил по дипломатической линии в Великобритании и в Ватикане, где, вероятно, и проникся духом европейских свобод и настроений. Был ли он завербован, или нет — неизвестно.

Но когда в Реальной Истории Сергея Дмитриевича Сазонова летом 1916 года отправили в отставку в связи с настойчивыми попытками дать Польше независимость, и за постоянное «антантофильство», Великобритания наградила его Орденом Бани, «The Most Honourable Order of the Bath», он стал почётным Рыцарем Большого Креста, а по окончании войны обретшая государственность Польша вернула ему поместье в знак признания заслуг перед страной.

Другой министр, финансов, Петр Львович Барк, получил от Британии Орден Святых Михаила и Георгия, «The Most Distinguished Order of St. Michael and St. George» (этим же орденом был награждён изменник Родины полковник КГБ Олег Гордиевский). Бывший министр принял британское подданство (многие бы приняли, да никому не давали), был посвящен в рыцарское достоинство королем Георгом Пятым («Джорджи»), и получил титул баронета.

Я, конечно, не историк. Сочинитель я. Но роль проанглийской колонны в том, что Россия была вовлечена в совершенно не нужную ей войну, кажется мне несомненной.

18 июля 1914 года, пятница

Путь к престолу

— Личный шофёр великого князя внезапно заболел, и его заменили срочно вызванным из гаража Фриде подменным водителем, Густавом Мюллером, человеком опытным, с безупречной репутацией. Он и привёл автомобиль «Мерседес» с Великим Князем и начальником Генерального штаба в Петергоф, а затем доставил обратно в Санкт-Петербург, — Маклаков докладывал обстоятельно, не стесняясь заглядывать в блокнот.

Papa слушал министра внутренних дел не менее обстоятельно, и делал пометки уже в своём блокноте.

Вчера после пожара, в котором погиб несчастный мсье Кегресс, мы срочно перебрались из Петергофа в Царское, в Александровский дворец. Он — наш основной дом, наша основная крепость. Сначала на «Александрии» до Петербурга, а оттуда поездом. Все сохраняли спокойствие, по крайней мере, внешне. Тон задала Mama: вовлекла всех нас в разговор об отдыхе в августе. Куда отправиться? В Беловежскую Пущу, или пройтись по матушке по Волге? Или, может быть, посетить Киев, Лавру? Все с видом самым серьёзным, обсуждая то погоду на ближайшие недели, то предполагаемый маршрут, то книги — какие нужно добавить в наши библиотеки. Мы все понимали, что планы эти призрачны, как утренний туман, но, с другой стороны, всё в нашей власти. Не мы подчиняемся обстоятельствам, обстоятельства подчиняются нам. Романовым. Помечтать-то можно.

Нет, не все обсуждали. Papa с комендантом, Владимиром Николаевичем, уединились в Особом Купе. О чем там они говорили, не знаю, не присутствовал, но, полагаю, разговор был очень и очень серьёзный. Воейков вышел из купе красный, но решительный. Будет рыть землю и дуть на воду.

Что случилось, мы поняли не сразу. Неисправность в автомобиле? Там, в двадцать первом веке, автомобили горят беспрерывно: то во время стоянки, а, бывает, и прямо на ходу, в движении. Почему — не знаю. То ли поджигают, то ли совсем уж плохо сработаны. Но здесь, сейчас о подобных случаях не пишут. Может, и потому, что автомобиль пока диковинка, редкость, нет привычки жечь автомобили, не выработалась привычка у завистников?