Только успели зазвучать первые аккорды музыки, как Арина сразу же определила, что именно за произведение и какую примерно постановку сейчас будет катать Антонова. Звучал Сергей Рахманинов! Второй концерт для фортепиано с оркестром! Известнейшее произведение русской классической музыки, без которого в принципе трудно представить русскую культуру. Это произведение, так же как «Метель» Свиридова, «Лебединое озеро» Чайковского и «Жар-птица» Стравинского, составляло золотой фонд русской культуры!

Произведение было сложным. Лирические переливы фортепиано накладывались на звуки симфонического оркестра, и на выходе получалось что-то грандиозное, похожее на шторм или прибой в грозовую погоду на берегу моря. Так и было. По признанию автора концерт отображал красоту природы и животного мира. И Антонова с платьем попала в музыку и образ на все сто процентов!

Под переливчатые фортепианные аккорды Аня сделала красивый пируэт в виде циркуля, очертив идеально выпрямленной левой ногой круг, вышла из стартовой позы и сделала несколько беговых шагов на зубцах коньков по направлению к судьям и телекамерам. Там снова застыла в статичной позе, такой же, как на старте. Плечи поджаты, руки-крылья отставлены назад, на лице печальное страдающее выражение.

После этого Аня перебежками стала набирать ход вправо по пологой дуге, в направлении «назад», следом моухоком сменила направление движения на «вперёд», сделал несколько твиззлов, пересекла половину катка наискось по направлению к правому короткому борту, там развернулась задними перебежками и стала разгоняться на стартовый каскад, к левому короткому борту.

Непрыжковая техника Антоновой была прекрасной и выверенной — она двигалась очень изящно и красиво, с дотянутыми руками и ногами, с мастерской работой корпуса и рук, с балетными линиями. По фигуристке сразу было видно, что у хореографического станка она провела немало времени. Кататься красиво Аня умела. Однако, к сожалению, в фигурном катании за одну красоту и изящество движений высокие оценки не ставят…

На стартовый каскад Аня разгонялась через весь каток, от правого короткого борта к левому, по простой траектории буквы S. А ведь это был обычный каскад из двух тройных тулупов, который соперницы начинали делать от середины арены, сразу разгоняясь к левому короткому борту, да ещё и украсив заход твиззлами или пируэтами. В своём заходе она опять очень сильно просела по хореографии. Прыжковые элементы были не её коньком, и фигуристка заходила на них просто, безыскусно и тщательно прицеливаясь, чтобы не упасть. Это очень сильно бросалось в глаза и снижало оценку за артистизм, ведь если ты катаешься последней, у судей есть с кем тебя сравнивать. Для мастеровитого чемпиона последний стартовый номер быть мощным усилителем, тянувшим оценки вверх, а фигуриста среднего уровня мастерства он мог с лёгкостью утопить.

Во всяком случае, стартовый каскад из двух тройных тулупов Аня прыгнула. И прыгнула на очень высоком уровне — мощно, пролётно, с красивым выездом в арабеск. Но как только она вышла из каскада, Арина вдруг поняла, что на этом все козыри Антоновой как спортсменки внезапно закончились. Других тройных прыжков она не знала, с двойными за хороший результат не поборешься, а артистизм — это дело сугубо субъективное, состоящее на 90 процентов из вкусовщины.

Музыка давила Антонову. Не давала ей и секунды передохнуть, хотя и была средней по темпу. Она нежными переливами фортепиано заставляла сильно работать корпус, ноги, руки, постоянно торговать лицом и непрерывно звала вперёд. Для Ани, у которой заходы на прыжки были простыми, она смотрелась тяжёлой. Лишь в местах, где не было прыжков, Антонова раскрывалась по полной — хореографическую дорожку проехала красивым корабликом с аллонже двумя руками, и модным красивым гидроблейдом. На дорожке шагов Аня раскрылась очень хорошо и исполнила её на очень высоком уровне. Вращения тоже были идеальны. А вот прыжки…

Аня прыгнула каскады тройной тулуп — тройной тулуп, двойной аксель — двойной тулуп — одинарный тулуп, двойной лутц — двойной тулуп, одиночные прыжки: двойной аксель, двойной сальхов, двойной флип, двойной риттбергер. Набор даже не средний, а по нынешнему чемпионату, так даже и второй десятки.

Однако Антонова исполнила абсолютно всю программу чисто. Ни одной ошибки! И это понравилось зрителям, лишь немногие из которых могли отличить двойной прыжок от тройного. Прыгнула, не упала — и ладно!

Закончила прокат Аня в той же позе, что и начала: ноги расставлены, плечи прижаты к шее, руки в виде крыльев отведены назад. Музыка стихла, и раздались аплодисменты. Кому-то и в самом деле понравился прокат, а кто-то подумал: «Наконец-то всё закончилось. Последняя откатала».

Раскланявшись, Антонова подняла со льда мягкую игрушку, упавшую с трибуны и чуть не попавшую ей по голове, и покатила к калитке, где её ждал невозмутимый тренер Алексей Никанорович Гришин, который, как всегда, стоял в костюме, плаще и своей фирменной демократической кепке.

— Молодчина! Первая не будешь, но и до последней далеко, — улыбнувшись, пошутил Гришин в своём духе и обнял фигуристку. — Держи чехлы. Пойдём посмотрим, что тебе судьи нарисуют.

Арина слышала этот диалог и могла бы поклясться всем, чем угодно, — точно такие же тренерские приколюхи она слышала, когда Гришин встречал после проката других фигуристок. Через 36 лет…

Тем временем, пока судьи выставляли оценки Антоновой, у большого проёма в левом коротком борту арены, откуда выезжала машина для заливки льда, скопились разные люди. Под руководством председателя федерации фигурного катания Москвы, Ивана Германовича Гончарова, работники ледовой арены подготовили и вынесли на лёд пьедестал, обитый кумачом, и большую ковровую дорожку. Всё под контролем!