— Небось, решил, что он шутит? Нет! Ты слишком разжегстрасти и, надеюсь, доволен этим. Единственное, что теперь остается…

Бэтти умолк, повернулся и посмотрел на видневшуюся серой тенью Геро, потом взял лошадь капитана под уздцы, отъехал подальше и понизил голос до шепота:

— Ралуб говорит, в безопасности ты будешь только у Его Величества. Он спрячет тебя до отплытия этого чертова «Нарцисса». Дэн не может болтаться здесь вечно, так что чем скорей ты попадешь во дворец, тем лучше.

— Ты же сказал — на всех дорогах посты.

— На всех. И старый Эдвардс отправил своих снайперов-белуджей искать тебя. Но за кустами у нас есть телега с парочкой хихикающих женщин, тебе придется ехать в ней. Остановить телегу не посмеют, а остановят, так женщины поднимут вопль.

— А как же мисс Холлис? Нельзя бросать ее одну, когда город кишит пиратами.

— Уже не кишит. Дэн велел пиратам убираться, и они драпают вовсю. Им не нравится вид его пушек. Ну что, едешь?

— Выбора у меня нет. Кажется, я недооценивал Дэна. Думал, он так уверен, что я на «Фурии», где-то милях в двухстах, что будет следить только за морем. А ты, Бэтти, что собираешься делать? Тебе тоже нельзя везти Геро в город, если попадешься, то можешь оказаться в петле вместо меня.

— В город не повезу. Остановлюсь у дома старой сеиды Зуене и попрошу ее дать провожатых. Мисс Геро как-то была там с той девицей, которая удрала с Руете, так что они ее знают. А потом затаюсь, и когда им надоест следить за домом и дорогами, дам тебе знать.

Рори задумался на минуту, потом сказал:

— Хорошо. Где твоя телега?

— Ибрагим проводит тебя. Я поеду с мисс Геро. Ты знал, что она заходила к тебе посмотреть, хорошо ли заботятся об Амре? Мне сказал Ибрагим. Думаю, не притворялась. Ты не знаешь многого, что надо бы знать.

— Видимо, да, — сказал Рори и повернул лошадь.

Они подъехали к Геро, молча сидящей на лошади во влажных сумерках, и Фрост без предисловий сказал:

— Бэтти проводит тебя к дому сеиды Зуене и попросит дать провожатых до консульства. Ты будешь в полной безопасности.

Геро не произнесла ни слова. Лицо ее в сером угасающем свете выглядело пустым бледным овалом.

Рори сказал:

— Бэтти Говорит, ты проведывала мою дочь. Это любезно с твоей стороны, хотя вряд ли разумно. Теперь меня действительно мучает совесть!

Геро молчала по-прежнему. Рори улыбнулся ей.

— Вряд ли мы еще увидимся, но хочу, чтобы ты знала — если Дэн или консул схватят меня и сведут за тебя счеты, я не буду жалеть о содеянном.

— Потому что отомстил за Зору?

Голос Геро был отчужденным, непроницаемым, как и лицо.

Рори беспечно засмеялся.

— Нет. По чисто личной причине, как ты прекрасно знаешь.

Он коснулся ее холодной, влажной щеки и сказал:

— Когда я увидел тебя в первый раз, ты была мокрой до нитки, и, пожалуй, Хорошо, что ты такая же в последний. Прощай, моя прекрасная Галатея. Приятно знать, что ты меня вряд ли забудешь.

Он повернул лошадь и вместе с Ибрагимом скрылся в дождливых сумерках. Геро слышала, как чавканье копыт по грязи становится все тише, тише, и наконец его поглотил шум дождя.

Бэтти вздохнул.

— Трогаемся, мисс.

Они выехали из рощи на открытое пространство, за которым начиналась деревня. Дорога стала лучше, и лошади ускорили шаг.

Бэтти не пытался завязать разговор, и в конце концов молчание нарушила Геро.

— Его, вправду, повесят, если поймают?

— Или застрелят на месте, — угрюмо ответил Бэтти.

— Но ведь это будет противозаконно.

Бэтти презрительно фыркнул.

— Капитан и сам никогда не считался с законом. Потом, бывают случаи, когда люди забывают про закон. А все из-за женщин. Женщины — прошу прощенья, мисс — дрянь. Сущая дрянь. «Не трогай их» — вот мой девиз. Капитан Рори — человек разумный, котелок у него варит, но как узнал, что ваш молодой человек, будь он неладен, сотворил с Зорой, потерял голову, запил и в конце концов повел себя, будто псих. А теперь Дэн и полковник взъярились на него. Женщины!

Геро спокойно сказала:

— Это не мистер Майо. Он бы такого не сделал. Это ошибка, в конце концов вы узнаете, что тут повинен кто-то другой.

Бэтти бросил на нее взгляд, в Котором презрение сочеталось с некоторой долей сочувствия.

— Вы, пожалуй, должны так считать. Но ошибаетесь.

Я вызнал все у того черного, что сдает ему комнаты на улочке возле базара Чангу. Он знает! И вам это будет нелишним. Когда знаешь самое худшее, тогда уже ясно, как быть. А что хорошего узнавать, когда вы уже связаны браком?