Я яростно качаю головой.

Последнее, что мне нужно, это чтобы мама пыталась играть в сваху с Йеном-гребаным-Кризи.

— Вовсе нет. Я просто не ожидала увидеть подростка, шныряющего по гаражу, вот и все. — Я звякаю ключами от машины и направляюсь к двери, полная решимости поскорее уехать.

Мама хмыкает, как будто переваривая это объяснение, прежде чем спросить:

— Разве вы двое раньше не ходили в школу вместе?

Я замираю в пяти футах от входной двери.

— Не в Лайонсвуде, конечно, — продолжает она, — Но в средней школе или что-то в этом роде, верно?

Последнее, что я хочу делать, это подтверждать, что я вообще знакома с Йеном Кризи, но некоторые районы округа Мобиля меньше других, и это будет выглядеть только более подозрительно, если я буду полностью это отрицать.

— Да. — Я потираю затылок. — Просто учились в школе. Мы не были друзьями или что-то в этом роде. Мы даже не учились в одних классах.

Что является правдой. Пока остальные ломали головы над элементарной алгеброй, Йена отправили в местную среднюю школу на вторую половину дня, где он уже успевал на уроки геометрии.

Я знаю это, потому что, хотя я никогда и словом не обмолвилась с Йеном Кризи, я точно знаю, насколько он умен.

***

Я провожу большую часть четверга, пытаясь рисовать в своей комнате, но меня гораздо больше тянет к телефону, чем к чему-либо на странице.

Прошло почти четыре дня, а Адриан так и не позвонил. Ни телефонного звонка, ни смс, ни даже дымового сигнала в небе, который дал бы мне знать, что он не погиб в авиакатастрофе.

Не то чтобы это меня беспокоило. Вовсе нет.

В конце концов, я та, кто хотел пространства. Подумать. Переварить последние три месяца моей жизни без того, чтобы он крутился поблизости, покупал мне платья и сумки и нашептывал мне на ухо сладкоречивые обещания.

Это просто странно.

В Лайонсвуде он взял за правило проникать во все сферы моей жизни только для того, чтобы раствориться в воздухе в тот момент, когда мы покинули территорию кампуса.

Может быть, он изменил свое мнение обо мне.

Это мимолетная мысль, но…

Не совсем нелепый случай.

В конце концов, Адриану потребовалась доля секунды, чтобы решить, что его интерес из дружеского превратился в романтический. Кто сказал, что он может решить, что я просто не стою этого, после небольшого уединения?

Моя грудь сжимается почти до боли.

Где бы я была, если бы он внезапно проснулся и решил, что не хочет иметь со мной ничего общего? Либо мертва и погребена под всеми секретами, которые привели меня туда, либо, по крайней мере, вернулась на круги своя. Посторонняя, которой нечем заполнить свои дни, кроме сплетен из вторых рук и школьных занятий.

Так или иначе, первый сценарий менее удручающий, чем второй.

Боже, что со мной не так? Я веду себя как…

Ну, я веду себя как моя мать, и это достаточно страшно, чтобы отвлечь меня от любых размышлений на эту тему. Мне не нужен Адриан. Мне не нужны его подарки, или его внимание, или его новообретенная одержимость.

Как по команде, мой телефон звонит, и я подавляю укол разочарования, когда понимаю, что уведомление только от мамы.

«Сегодня утром я разговаривала с Риком, и он обеспокоен тем, что ты, возможно, употребляешь наркотики, учитывая твое поведение в последнее время. Если это правда… Я крайне разочарована, и у нас будет разговор позже вечером.»

Отлично.

Не прошло и недели, а Рик уже ищет предлог, чтобы меня выгнали пораньше. Я могу только представить, что моя минутная выходка в гараже несколько дней назад просто послужила боеприпасом.

Он, вероятно, пичкал маму всевозможными историями о паранойе, вызванной наркотиками, и перепадах настроения под маской отцовской заботы, которую она так сильно хочет ему передать, — и теперь мне нужно будет провести большую часть вечера, убеждая ее, что я не единственная ненормальная в этом доме.

То, что мне нужно вести себя хорошо в течение трех недель, не означает, что я позволю ему выйти сухим из воды.

Гнев закипает в моих венах, пока я обдумываю свой выбор для возмездия. Я могла бы выбросить его пиво, но, зная Рика, он просто возьмет больше у приятеля или пожертвует маминым бюджетом на продукты ради нового дела.

Но его сигареты.

Пристрастие Рика к курению было предметом спора между ним и мамой целую вечность, и если бы его запасы в гараже исчезли, я сомневаюсь, что она стала бы покупать новые.