Здесь, на Украине с подобным сталкиваться практически не приходится. Здесь возникли другие проблемы. Русские немедленно начали охоту за нашей сверхтяжёлой артиллерией. Благо, самые тяжёлые (а значит, наиболее эффективные) орудия не успели смонтировать до того момента, когда их разведывательная авиация сумела выявить позиции одной из батарей. В результате их авианалёта мой полк потерял четыре 210-мм гаубицы.

Намного сильнее досталось моему бывшему подчинённому по 6-му Львовскому артполку подполковнику Эдварду Гётт-Гетыньскому. Получив, как и я, в подчинение столь грозную силу, Эдвард рьяно принялся за дело на соседнем Новоград-Волынском Укрепрайоне. Но большевики атаковали его батареи не только с воздуха. В их арсенале нашлись сверхдальнобойные 152-мм орудия с «цветочным» названием «Гиацинт», способные, по некоторым данным, выпускать снаряды на удалении 27–28 километров. Так что 2-й полк осадной артиллерии в результате контрбатарейной борьбы понёс куда более тяжёлые потери, чем мой 1-й.

Причина — в том, что я, сразу после первого авианалёта, потребовал от командиров дивизионов и батарей, заняться тщательной маскировкой. Вплоть до того, чтобы маскировочные сети, разворачиваемые над наиболее мощными (а значит, наименее скорострельными) орудия сворачивались перед каждым выстрелом и немедленно разворачивались после него. Стрельба из 305, 356 и 420 миллиметровых орудий маскировалась канонадой из пушек и гаубиц меньшего калибра, 150, 155 и 105 миллиметров.

Тем не менее, Гётт-Гетыньскому почти удалось создать пролом в обороне Новоград-Волынского укреплённого района. Но я его всё равно опередил. 27 мая артиллерийские наблюдатели доложили, что последняя из долговременных огневых точек Летичевского Укрепрайона разрушена, и 15-я пехотная дивизия Здзислава Пршиялковского, выделенная для штурма его укреплений, решительной атакой захватила руины нескольких ДОТов. А на следующее утро в прорыв пошли основные силы Армейской группы «Винница», включая Мазовецкую кавалерийскую бригаду Вели-бека Едигарова и танковые части.

32

Старший майор госбезопасности Кобелев, 31 мая 1941 года

Честно говоря, я совершенно не ожидал, насколько всё здесь, в Крыму, запущено. И если до «ультиматума четырёх держав» среди крымских татар наблюдался лишь глухой ропот, разряжающийся, как я уже упоминал, нападениями на еврейские колхозы и совхозы, на сотрудников этих сельскохозяйственных предприятий, то после него ситуация начала балансировать на грани открытого мятежа. Вплоть до появления сведений о том, что татарская молодёжь уходит в горы для организации там вооружённых банд, охотящихся на представителей Советской Власти, партийных и комсомольских работников.

«Профилактические меры» в виде арестов «авторитетов», включая религиозных, особых результатов не дали. Как сообщали сотрудники с мест, им постоянно угрожали расправами. «Вот только дождёмся, когда турки придут, и тогда всех вас вырежем». Ещё до объявления войны в Симферополе, Севастополе, Бахчисарае, Ялте, Керчи были зафиксированы диверсии и нападения на красноармейцев и краснофлотцев. А уже 19 мая случились нападения на два горных села, в ходе которых действительно были зверски убиты милиционеры, работники сельсоветов, коммунисты и комсомольцы.

Попытка прочесать горные леса в окрестностях этих населённых пунктов почти не принесла результатов: бандитов успел предупредить кто-то из местных жителей. А поток молодёжи, вместо явки в военкоматы для объявленной мобилизации бегущей в горы, лишь усилился. Даже несмотря на объявленное решение об аресте семей беглецов.

— Они считают, что освободят родственников, как только сумеют накопить силы, — пожаловался мне один из сотрудников Симферопольского УНКВД.

Ответ на телеграмму, отправленную в Москву, пришёл через два дня: «наверху» приняли решение о принудительной высылке в Среднюю Азию семей уклоняющихся от мобилизации или ушедших в горы. Но проблему данное указание не решило: на «пришлых» продолжают смотреть, как на врагов, чего-то выжидая. А иногда и стреляя в спины. Даже некоторые мобилизованные, как докладывает агентура, идут служить только для того, чтобы обучиться военной специальности в формируемых на полуострове воинских подразделениях и получить в руки оружие.

Не берусь судить о том, насколько это близко к происходившему накануне прорыва Манштейна на полуостров в нашей истории. Ведь тогда тоже очень многие крымские татары рвались присоединиться к «победоносной германской армии». И присоединились, когда пришли немцы, отлавливая и уничтожая советских воинов и представителей Советской Власти. Дабы не вредить дружбе народов, широко это не афишировалось, но данные найти можно было. И в татарские батальоны вступали, и в полиции охотно служили, и концлагеря охраняли. По сути, сама по себе депортация крымских татар после освобождения полуострова в какой-то мере спасла многих представителей этого народа от ярости фронтовиков, возвращающихся домой после окончания войны: они ведь вполне могли припомнить те, из-за кого потеряли родственников. Как побочное явление, а не главная причина данного события. Но это — лично моё мнение, вовсе не оправдывающее произошедшее.

Прорыв Манштейна на полуостров… Тоже трагедия, до которой, я надеюсь, ситуация не дойдёт. Правда, если кто-то, не дай бог, и дойдёт до Перекопа, то, конечно, это будет вовсе не Манштейн, а какой-нибудь польский генерал. Если сможет дойти. По крайней мере, шансов на это у поляков, как мне кажется намного меньше, чем было у гитлеровцев. Если судить по ситуации на фронтах.

Да, полякам удалось прорваться к Риге, за которую сейчас идут тяжёлые городские бои. Да, некий генерал Стахевич сумел пробиться через линию обороны Красной Армии южнее Слуцка и создать угрозу войскам, обороняющим Мозырский Укрепрайон. Но уже прошло две недели войны, а у нас, напомню, немцы захватили Минск уже через шесть дней после 22 июня. Да, 27 мая из сводки Совинформбюро стало известно о прорыве правого фланга Летичевского УРа и начале продвижения польских и венгерских частей в направлении Белой Церкви. Но уже на следующий день начался контрудар от Новограда-Волынского в направлении Ровно. На сегодня, по сообщениям Московского радио, продвижение войск 5-й армии генерала Потапова составило до 40 километров на запад. При этом создана угроза удара во фланг польским войскам, прорывавшим Новоград-Волынский и Коростеньский Укрепрайоны.

Моё внимание, конечно, больше приковано к Черноморскому региону. Но здесь пока особого беспокойства ничего не вызывает. Прорыв 14-го стрелкового корпуса в Молдавию показал, что румыны — не вояки. И пусть продвижение его войск замедлилось после переброски частей 4-й Румынской от армии из района Григориополя и Рыбницы на юг, но штурм Кишинёва продолжается. И это — пока крупнейший успех Красной Армии, в основном, держащей оборону.

Ходят слухи, что Сталин накануне войны в разговоре с командующим Черноморским флотом адмиралом Октябрьским был очень жёсток в требованиях к действиям флота. И даже пригрозил тому, что, если флот, как и в «нашей» истории не будет предпринимать никаких активных действий, то не просто разжалует командующего до лейтенанта, а принудительно сменит ему фамилию. Ведь, как всем известно, Филипп Сергеевич поменял «девичью» фамилию Иванов на «революционную» Октябрьский. И в новых документах тот будет даже не Ивановым, а Белогвардейским. Не знаю, что подействовало, эта угроза или «накачка», но флот действует очень и очень активно. Включая флагман флота, линкор «Парижская коммуна», для которого загодя приготовлено всё, необходимое для ремонта: орудия главного калибра «Парижанки» изношены, и очень скоро потребуют срочной замены. Вот севастопольские судоремонтники и готовятся к трудовым подвигам, чтобы поменять их в кратчайшие сроки.