ГЛАВА 23

Оралия

Я была удивлена, насколько тепло Подземный Король говорил о моих матери и отце. То, как смягчались его черты, когда он произносил их имена, как он щурил уголки глаз от воспоминаний. Редкий, тихий смех, который он иногда издавал при упоминании какого-нибудь эпизода, удивлял больше всего.

Этот тихий смех оказался самым разоружающим. Я и представить не могла, что он способен на такое. Судя по его удивлению, кажется, даже он сам этого не знал. Этот звук был мягким, глубоким, но заполнял комнату, обволакивая меня, как ночная тьма.

А еще были его жесты. Его руки оживали, когда он рассказывал истории, словно каждое движение было важно для того, чтобы я поняла каждую деталь. Казалось, для него имело значение, чтобы я ничего не упустила.

Истина раскрывалась не сразу. Хотя последняя запись в журнале поразила меня, потребовалось начать с самого начала, чтобы поверить. Читать небольшие анекдоты о каждом дне, мелкие обиды, которые испытывал мой настоящий отец, тайно влюбленный в мою мать. И эти записки, которые она оставляла ему на страницах его дневника, в уголках записей:

«Однажды мы будем в раю, потому что я буду с тобой».

Она оставила ему бесчисленное количество таких записок, и по его записям было легко почувствовать радость, которая наполняла его после каждой из них. Почерк становился более торопливым, небрежным — но ничего из этого не сравнится с его записями, когда он был зол. Тогда его буквы становились острыми, почти неразборчивыми.

От чтения о том, как с моей матерью обращались при дворе короля Тифона, перехватило дыхание. Двор был искусен в игнорировании жестокости. Я знала это слишком хорошо на собственном опыте. И хотя я знала, что у него сейчас множество любовниц, мне всегда говорили, что, пока моя мать была жива, он был ей верен.

Как же наивно я верила в это.

Каждая строка, которую я прочла, заполняла пробелы между образом короля, которого я думала, что знаю, и тем, которого я видела той ночью в обеденном зале Эферы. Каждый новый штрих, добавленный к этой картине, становился грузом на моем сердце, пока горе не стало таким тяжелым, что я могла бы провалиться сквозь пол.

Когда я вошла в библиотеку, я была настороже, думая, что это может быть обман — какой-то трюк, чтобы настроить меня против Тифона. Но когда я спросила, любили ли они друг друга, и Подземный Король наконец ответил, честность, исходившая от него, была настолько явной, что у меня не осталось сомнений.

«Сильнее, чем любил кто-либо другой с тех пор, как существует время».

Однако, чем дольше мы говорили, тем больше я ощущала гнетущую тяжесть вины. Подземный Король, с его тихим, размеренным голосом, рассказывал об их радости, когда они узнали, что я была зачата.

— Они планировали уйти из этого мира через портал в человеческий мир, — объяснил он. — Это было до того, как кто-либо, кроме меня и Зефируса, узнал, что она беременна, и они знали, что у них есть лишь небольшое окно времени, чтобы скрыться, прежде чем Тифон что-то заподозрит.

Его взгляд был прикован к огню, голубое сияние отражалось на его лице, подчеркивая острые скулы. Я не могла смотреть на его задумчивую улыбку и отвела взгляд к своим скрещенным на коленях рукам.

— Она умерла при родах, — прошептала я, голос был окрашен стыдом, который я носила в себе всю жизнь.

Он издал короткий звук отвращения, но я не посмотрела на него, боясь увидеть вину в его глазах, как это было у Тифона.

— Нет.

Я подняла глаза.

— Что ты имеешь в виду, говоря «нет»?

Взгляд короля был сосредоточен на мне, и в уголках его глаз вспыхнуло что-то похожее на жалость. Он пошевелился, широко развернув ладонь, прежде чем сжать ее в кулак.

— Она умерла не при родах.

Мое сердце сжалось от болезненного толчка. Я покачала головой.

— Нет. Она умерла, когда я родилась. Она истекла кровью, а я получила её магию.

Тишина наполнила комнату, и треск огня звучал слишком громко в моих ушах. Подземный Король просто продолжал смотреть на меня.

— Что? — спросила я, чувствуя, как по коже пробегают первые признаки моей силы.

Он наклонился вперёд, уперев локти в колени, его взгляд стал тяжелым.

— Я не знаю всей истории. Я там не был. Меня изгнали из королевства задолго до этого, — пауза была короткой, но я заметила, как его грудь поднялась при вдохе, прежде чем он ответил. — Я знаю, что она жила после твоего рождения, запертая в своей комнате во дворце. Тебя забрали у неё сразу же, как только ты сделала первый вдох. Передали кормилице. Но Перегрин жила минуты… возможно, даже часы после этого.

Ужас сдавил моё горло, и я снова покачала головой.