— Что ты желаешь сказать мне? — внешне приветливо, но было видно, что царь раздражен.

— Государь, я знаю о заговоре, — начал я рассказывать.

Через три дня, слишком спешно, я покидал Киев. Эта спешка казалась сродни с той, что когда-то была перед становлением Изяслава Мстиславовича киевским князем. Только сейчас не было пожаров, восстания киевлян, столпотворения у ворот. Столица Русского Царства пребывала в благоденствии и достатке.

Мало того, город стал разрастаться. Вот меня не было сколько? Полгода? А вдоль Днепра уже построены с десяток новых складов и еще много каких зданий и сооружений. Расширили и порт в Киеве. Разрастается ремесленный посад и уже сильно не хватает места в самом городе. Изяслав заявил, что собирается строить большую каменную стену и еще не менее версты охватывать внутреннего города. Удачи ему в этом.

Димитр был подставой. Изяслав Мстиславович спокойно, без каких сантиментов, объяснил мне, что проверяет, не являюсь ли я каким заговорщиком, или шпионом, например, Византии. И я понимаю, что царь действует вполне по-царски, беря в свой кулак все силы на Руси. Так я же и не собирался идти против царя, правда он не может знать наверняка мои мотивы.

Вот только, работа по укреплению единовластия на Руси не закончилась. Нужно, причем, как видно, в ближайшей перспективе, реализовать переход власти от отца к сыну. Царем должен стать Мстислав Изяславович. Вот тогда я смогу несколько и успокоится, заняться больше хозяйством, посвятить себя освоению Дикого Поля и тех черноземов, что там есть. И тогда вовсе не будет проблем с центральной властью, если окончательное лествичное право разорвется и наследовать будут не братья, а сыновья.

Сын у Изяслава вышел отменный. К наукам пристрастился, вполне решительный, уже проявлял себя, как неплохой полководец во время Булгарского похода.

— Теперь говори! — потребовал я от Стояна, когда мы выехали из Киева и были уже не менее чем в версте от города.

Нельзя было, чтобы хотя бы отрывок нашего разговора был подслушан даже случайным зевакой в Киеве.

— Я оставил знак, — коротко доложил Стоян.

— Теперь подробности! — потребовал я, не удовлетворяясь ответом.

Ещё раньше была подготовлена законспирированная ячейка заговорщиков. Не сложно было найти таких людей, которые были бы сильно недовольны поражением черниговских Ольговичей. На самом деле, в Чернигове достаточно серьёзная оппозиция Киеву, которая сейчас подвержена репрессиям. Этот город позиционировал себя, как один из лидеров Руси, а теперь они далеко на задворках. Немало жителей Чернигова подверглись гонениям. В данный момент в бывшем Черниговском княжестве происходил передел власти. Местное боярство, недовольное приходом Изяслава Мстиславовича к власти, то и дело пытаясь поднять народ на бунт. Так что исполнители были.

Великий князь, а нынче царь, очень жёстко вёл себя по отношению как к черниговцам, так и к людям на новгород-северской земле. Оружием и огнём уничтожал он всякое сопротивление. И я не был против подобной политики, так как любой сепаратизм должен, выжигаться под корень. Было понятно, что невозможно создавать, по сути, империю, без того, чтобы лишать людей былой вольности.

Так что, через подставных лиц была готова группа, даже две группы, в Киеве, которые должны убить царя. Им было доставлено оружие, хорошие арбалеты, с ними проведена некоторая работа. Но всё это делали люди, которые не могут быть связаны со мной.

Политика — грязное дело, и я уже по локоть в крови. Но без этого, безусловно, невозможно было достичь тех целей, которые были поставлены мной изначально. Так что те инструкторы, которые работали с этими ячейками, были поголовно уничтожены. Оставалось только одна ниточка, которая ведёт к Братству.

— Они должны будут убить царя, но никто из них не знает, кто заказчик сего преступления, — заканчивал свой доклад Стоян.

— Ты понимаешь, что теперь есть те тайны, которые ты должен будешь унести в могилу? — спросил я.

— Я всё понимаю, воевода, но я уже доказывал тебе неоднократно, что я с тобой, и готов служить до конца, — отвечал мне Стоян.

— Выпьем? — спросил я и первым отпил из бурдюка замечательного вина с небольшим привкусом, который почти и не слышен, если только пьющий человек не будет истинным гурманом.

Стоян также отпил из бурдюка, а я улыбнулся. За моей улыбкой пряталась та самая горечь, с которой я сейчас убил своего же соратника.

Разве можно было допускать того, чтобы хоть какая-то ниточка от убийства царя вела ко мне? Стоян знал очень много о моих тёмных делишках. Ну он, не знал того, что в Византии я достаточно плотно занимался вопросом ядов и противоядий. В чём, в чём, а в этом византийцы изрядно преуспели.

Так что во мне сейчас есть то противоядие, которое купирует яд, влитый в прекрасное сицилийское вино.

На душе было более, чем погано. Стоян был для меня очень важным человеком, он решал многие вопросы, отлично командовал разведчиками. За что ему огромное спасибо, что он смог воспитать немало людей, которые сейчас мало в чём уступают своему командиру.

А ещё Стоян приобрёл такую независимость, при которой его люди подчинялись только ему. Я прекрасно понимал ту степень опасности, которую представляет из себя этот человек. Ведь если он захочет, он сможет организовать на меня весьма деятельное покушение. С большой долей вероятности я могу быть убит Стояном.