— Они довольно далеко, а музыка слишком громкая, — ответила я.

— Я не собираюсь рисковать.

— Тогда я постараюсь вести себя тихо. Или прикушу язык, что бы ни делали эти порноактрисы.

Он приподнял бровь, глядя на меня, и на его губах появилась опасная ухмылка.

— Смотришь порно, сладенькая?

— Нет, но я полагаю, что ты да. Не хотелось бы тебя разочаровывать.

Он прижал меня к дереву и поцеловал. Его язык обвился вокруг моего, а руки скользнули вниз по моей талии и ягодицам, и это было приятно…

Это было именно то, чего я хотела.

Я была готова.

Я резко открыла глаза, громко дыша в темноте своей комнаты. Мой пульс и мысли бешено колотились. Я сбросила одеяло и встала с кровати, стараясь избавиться от образов, звуков и его голоса, которые не давали мне покоя.

Все эти месяцы терапии и все эти усилия — ради чего? Он всё ещё мог проникнуть в мои сны или когда я была слишком эмоционально уязвима. Как сейчас, когда мне приходилось справляться с последствиями смерти Стивена и своими противоречивыми чувствами к парню, которого я должна ненавидеть больше всего на свете.

Не в силах больше терпеть, когда ткань пижамы касалась моей разгоряченной кожи, я сняла её и надела повязки на руки. Затем я ударила кулаком по боксёрской груше, ища утешения в боли, которая могла заглушить демонов прошлого. Прошло уже больше трёх лет, но я всё ещё не могла прийти в себя. Я находила способы справляться с ситуацией, но они не могли излечить меня от постоянного ощущения разбитости. Я не могла быть обычной девушкой, которая способна подпустить кого-то слишком близко или влюбиться.

Поэтому, когда я думала о Мейсене, я должна была чувствовать привычный страх и отвращение, которые всегда стояли между мной и представителями сильного пола, словно непроницаемая стена. Но их не было. Ничего. Пустота. И что же это было? На какой-то безумный миг мне показалось, что он собирается меня поцеловать, и единственное разумное объяснение, которое пришло мне в голову, было то, что это была его попытка соблазнить меня, чтобы потом похвастаться, что ему удалось меня подцепить. Это было бы его самым большим достижением и неоспоримым доказательством его привлекательности.

Почему я всё ещё не могу перестать думать о Мейсене? Я постоянно прокручиваю этот момент в голове, и это меня расстраивает. Как будто это действительно что-то значит. Но это не так. Это не имеет значения. Это была лишь прихоть. Указание на то, насколько он испорчен. Игра, потому что ему было… как он там сказал? Ах да, скучно.

Я пнула боксерскую грушу и разочарованно хмыкнула. Мне нужно сосредоточиться на том, что действительно важно, а не на его достоинствах или мимолетных приятных моментах. Не тогда, когда его недостатки словно кричали: «Беги и никогда не оглядывайся» или «Пни ублюдка туда, где не светит солнце». И я ненавижу, ненавижу, ненавижу хулиганов.

Сколько раз я ловила Мейсена на том, что он издевается над бедными, невинными душами? Он прижал парня к шкафчикам только потому, что тот налетел на него. В тот момент я была так зла, что чуть не затолкала ему в рот бумаги, которые несла. Он неоднократно высмеивал Кевина за его заикание и очки, и однажды я настолько разозлилась, что у меня подскочило кровяное давление и пошла носом кровь. У него бы тоже пошла кровь из носа, если бы Джесс и Сара не удержали меня, не дав мне ударить его.

И так далее, и тому подобное.

— Он хулиган. — Я ударила кулаком по груше. — Он чертов хулиган. — Я ткнула ее правой рукой, затем левой, и первые капли пота скатились у меня по вискам. — Я не могу ему доверять. Я никогда не могла ему доверять. Он никогда не изменится. Никогда, никогда, никогда.

Голодный взгляд его глаз, когда он взял меня за подбородок… Страстный и захватывающий.

Я громко простонала, пнув грушу.

— Почему ты все еще думаешь об этом, Мелисса? Он притворялся, глупая. Он профессионал в флирте, на высоте своего дела, так что, конечно, ты чувствовала то же самое. В этом и был весь смысл.

Да, именно поэтому я так себя чувствовала. Он был настолько искусен во флирте, что ему каким-то образом удалось заставить меня волноваться. Только это имело смысл. Но если только это имело смысл, то почему же тогда это объяснение звучало как полная ерунда?

И эти бабочки у меня в животе, когда он подходил слишком близко…

— Бабочки в заднице. Больше похоже на толчки ужаса, исходящие от моих органов.

Его сильные руки, обнимающие меня, словно он защищал меня…