— Я требую объяснений — сказала директор.

— А что тут объяснять? — Ответил Мейсен, прежде чем я успела что-либо сказать. — У неё серьёзные проблемы с агрессией. Она постоянно бьёт учеников.

Что за… Моя кровь закипела в венах.

— Это неправда! Он лжёт!

— Конечно, я не лгу. Вы сами это видели, миссис Агуда. Мне повезло, что она ничего не сломала, чего, держу пари, не может сказать её брат. Всем очевидно, что у неё серьёзные проблемы — те, которые можно решить только с помощью смирительной рубашки.

Я сжала кулаки и, не задумываясь, шагнула к нему, но затем взглянула на миссис Агуда. Она, нахмурившись, смотрела на мой кулак. И я немедленно разжала пальцы.

Проклятье! Успокойся, девочка. Просто успокойся на секунду.

Я глубоко вздохнула. Затем ещё раз.

Я могу вести себя цивилизованно, всё в порядке.

— Он лжёт, — спокойно повторила я.

Она встретилась со мной взглядом.

— Основываясь на том, чему я только что стала свидетелем, мне трудно поверить, что мистер Браун лжет. В мой кабинет. Сейчас же.

— Но…

— Никаких но.

— Видите? Она даже слушать не хочет, — подстрекал Мейсен.

Мой глаз задергался.

— И ты говоришь, что я лгу. Ты всегда говоришь о травле, но в тот момент, когда что-то идёт не так, как ты хочешь, ты становишься Халком.

Этот придурковатый идиот просто обязан быть здесь, чтобы добавить масла в огонь. Он просто обязан был это сделать!

— Ты лживый кусок дерьма, — процедила я сквозь стиснутые зубы.

— Достаточно, вы оба, — сказала директор Агуда.

Мейсен ухмыльнулся, как будто я его позабавила, и это взбесило меня ещё больше.

— Продолжай доказывать, что у тебя не всё в порядке с головой…

— Заткнись! — Я бросилась к нему и толкнула его в плечо. Он не сдвинулся ни на дюйм, а его глупая ухмылка стала ещё шире.

— Хватит! — Повторила директор.

— Я тебя ненавижу! — Воскликнула я.

— Мисс Брукс!

Я снова толкнула его в плечо.

— Перестань улыбаться!

— Мисс Брукс, вы отстранены от занятий!

— Я собираюсь… — начала я, но затем до меня дошли её слова, и я замера. Улыбка Мейсена стала шире, чем фарфоровая.

Отстранена?

Я повернула голову и уставилась на неё. Что это было за колдовство?

Она приподняла брови.

— Привлекла твоё внимание? Хорошо. А теперь я предлагаю тебе изменить своё отношение и сию же секунду проследовать за мной в мой кабинет, если ты не хочешь более сурового наказания.

Я усмехнулась, но мне было не до смеха. Совсем.

— Позавчера было первое апреля.

Она уставилась на меня совершенно серьёзно.

— Я не шучу. — Она взглянула на Мейсена. — Ты можешь идти.

Мейсен кивнул, его глупая улыбка всё ещё не сходила с лица.

— Пока-пока, — одними губами произнёс он, отсалютовав мне двумя пальцами и ушёл.

Я НЕНАВИЖУ ЕГО.

Я открыла рот, чтобы накричать на него, но миссис Агуда подняла руку.

— Я не хочу слышать от тебя ни слова, — сказала она, указывая в сторону лестницы.

Я закрыла рот. Как же я ненавижу Мейсена Брауна! Я желала, чтобы он упал с лестницы и сломал себе шею. Трижды, для надежности.

Я последовала за директором, стараясь говорить спокойно, но внутри меня всё кипело. Я злилась на своего брата за то, что он постоянно создавал проблемы. Я злилась на Мейсена за то, что он был здесь и постоянно действовал мне на нервы. И я злилась на себя за то, что не смогла добиться большего успеха.

И вот теперь меня отстранили от занятий.

Я достала свой телефон и проверила приложение. Стивена нигде не было видно, и мне не хотелось думать о том, что это значит. Я лишь надеялась, что у него хватит ума обратиться к врачу, чтобы хотя бы поправить нос. Чувство вины охватило меня. Я поняла, что перестаралась. Этот человек заслужил наказание за то, как он отзывался о нашей маме, но… сломанный нос — это уже слишком.

Я вздохнула. Мама вряд ли бы это одобрила.

— Прости, — быстро написала я Стивену и убрала телефон обратно в карман.

Миссис Агуда провела меня в свой крохотный кабинет, который не изменился с тех пор, как его занимал предыдущий директор, Необразованная Свинья и Заноза в заднице Андерс. На столе громоздились две, казалось бы, бесконечные стопки бумаг и множество карандашей и блокнотов. Интересно, для чего она всё это хранила?

Я опустилась в кресло напротив неё и, чтобы успокоиться, начала считать карандаши, рассеянно потирая ноющие костяшки пальцев. Меня больше не трясло, но я всё ещё была взвинчена и готова разломать что-нибудь пополам.