Шрифт:
Я действительно зашла слишком далеко.
— Не хотелось бы испортить твои отношения с AC/DC, — сказал он сквозь смех.
— Да уж. А теперь мне нужно заняться делами. У нас все в порядке? — спросила я.
Его взгляд вновь опустился на мою грудь, и, не поднимая глаз, он пробормотал:
— О да, в порядке.
— Просто потрясающе, — пробормотала я, борясь с неприятной дрожью. — Увидимся.
— Увидимся, дорогая, — промурчал он.
Черт, черт, черт, черт, черт, черт.
Я подняла подбородок, повернулась и пошла обратно к дому, чувствуя, как он смотрит мне вслед. Я кивком головы подозвала Итана, и он бросился вверх по ступенькам крыльца.
Когда я подошла ближе, то увидела, что он открыл штормовую дверь и поставил возле нее бейсбольную биту, которая обычно лежала у стены прямо перед дверью.
Мой маленький мужчина присматривает за мной (и Тилли).
Я едва успела закрыть дверь, как Итан спросил:
— Ты в порядке, мам?
— Да, все в порядке. Он оставит Тилли в покое. Все хорошо, — заверила я его, услышав, как зазвонил мой телефон. Он лежал в ванной, и я направилась туда, но сделала это, крикнув за спину: — После того, как я посмотрю, кто звонит, мы обсудит то, что ты вышел на улицу, когда я сказала оставаться внутри.
— Я не позволил бы тебе выйти, не прикрыв твою спину, — сообщил он мне.
Это было мило. И приятно. И правильно. Но не подходило для ребенка его возраста.
Но я объясню все это позже.
Я взяла телефон, понимая, что не стоит ждать ничего хорошего от звонившего.
Приняв вызов, я приложила трубку к уху:
— Райкер…
— Тебе вкололи огромную дозу глупости с тех пор, как я видел тебя в последний раз? — отрывисто спросил он.
Райкер наблюдал.
Почему он наблюдал?
Черт!
— Рай…
— Я же говорил, что этот парень для тебя не существует, — заявил он.
— Я знаю, но Рай…
— Я бы не позволил ему сделать что-нибудь с этой старой бабой. Эта сучка пошла в церковь. Ее даже нет в доме.
Я закрыла глаза в отчаянии.
Конечно. Тилли ходила в церковь каждое воскресенье. Потом она отправлялась с подружками на обед. И не вернется домой, по крайней мере, до двух часов.
Черт.
— Теперь, когда ты дала ему возможность поближе познакомиться с тобой, он будет жить и дышать, ища способ погладить твою упругую круглую задницу, — сообщил мне Райкер.
— У него есть женщина, — сказала я ему в ответ.
— У них проблемы, так что она уйдет в историю примерно через час, а мамочка, горячая штучка через две двери, с парой нокаутеров, созданных для того, чтобы сжимать их вместе и вставлять в них член, — это его ключ к игре по-крупному, блядь.
Ух…
Мерзость.
— Райк…
— Я не знаю, в какие игры вы с Мерриком играете, сестренка. Но предупреждаю, если ты не успокоишься, я привлеку его. И я знаю Меррика, детка. Я знаю его лучше, чем ты, и знаю то, что он будет скрывать от тебя, даже если вы оба перестанете придуриваться и разберетесь со своим дерьмом. Если он узнает, что происходит через две двери от его дамочки, он сойдет с ума. А Меррик — отщепенец. Его привлекает беспорядок. И на этом фоне я выгляжу более упорядоченным. Единственное, что может заставить Меррика потерять контроль, — это тот, кого он любит, оказавшийся в глубокой куче дерьма. Человек не остановится ни перед чем, чтобы вытащить тебя, даже если при этом сам окажется погребен. Так что слушай сюда, Шер. Береги свою задницу. Береги своего ребенка. И береги мужчину, от которого шарахаешься. Теперь мы закончили, и этот разговор больше не повторится. Если ты быстро не поумнеешь, знай, к чему это приведет. И если дело примет отвратительный оборот, то ты будешь понимать, что сама за это ответственна.
Затем он отключился.
Я не сдвинулась с места, одной рукой прижимая телефон к уху, а другой обхватив край раковины, держась за него, как за спасательный круг.
Если он узнает, что происходит через две двери от его дамочки, он сойдет с ума.
Но что происходит?
Его привлекает беспорядок.
Я знала это. Благодаря своему опыту и множеству ошибок я научилась читать людей.
Старый добрый мальчик Мерри был поверхностью. Которую можно процарапать ногтем, не прилагая особых усилий.
Человек не остановится ни перед чем, чтобы вытащить тебя, даже если при этом сам окажется погребен.
И это я тоже знала.
Черт.
А Тилли даже не было дома.
— Мама?
Я вздохнула, убрала телефон от уха, отпустила раковину и повернулась, чтобы посмотреть на Итана в дверном проеме.
— Не злись, ладно? — попросил он, сдвинувшись с места и с тревогой глядя на меня. — Я пытался поступить правильно.
Я сделала еще один вдох и заставила свое тело расслабиться, выдыхая.
Затем обратилась к сыну:
— Я знаю это, Итан. И в каком-то смысле ты поступил правильно. Нет ничего плохого в том, что ты хочешь позаботиться о своей маме. Но это было и неправильно, раз уж я сказала оставаться внутри.
Он прикусил губу.
Я придвинулся к нему, но не стала приседать, как раньше. Он становился высоким, пока еще недостаточно, но ему нужно было научиться пользоваться тем, что есть.
А вот в чем он не нуждался, так это в том, чтобы терпеть, когда кто-то относится к нему снисходительно, потому что он еще ребенок, даже если это было излишне.