— Короче, как Самуил Даниилович сказал, программа у тебя будет на музыку из кинофильма «Амели», композитор Ян Тирсен, — сказала женщина, усевшись за стол и раскрыв ноутбук. — Ты фильм смотрела, или выбрала просто по музыке?

— Музыка понравилась, — ответила Люда. — Красивая.

— Да, музыка красивая и с ярко выраженным романтическим оттенком, — согласилась Аделия Георгиевна. — Скажи, что ты чувствуешь, когда слушаешь её? Ты не смотрела фильм, тогда расскажи хотя бы, что ты чувствуешь при прослушивании? Твои представления, фантазии, которые приходят на ум… Аря, ты же артистка… Включи воображение.

Аделия Георгиевна включила музыку на ноутбуке, но та каким-то образом стала доноситься из большой причудливой колонки, стоявшей в углу. Мало того, что музыка стала звучать из этой колонки, так вокруг динамиков стала мигать цветомузыка, и Люда с большим удивлением уставилась на это невиданное зрелище. Красиво! Просто божественно!

— Арина? Ты слышала меня? — повторила вопрос главный тренер. — Что ты чувствуешь, когда слушаешь эту музыку? Без твоего представления о музыке мы не сможем подобрать тебе платье, и ты не будешь знать, что катать и как выражать эту музыку. Тогда какой смысл её брать, если ты будешь кататься под программу без души и без эмоций? Впустую разводить руками?

Люда прислушалась. Музыка красивая и слегка печальная. Но, к сожалению, Люда ничего не могла сообразить. В её короткой жизни для этого просто не было опыта! Разве могла она почувствовать в мелодии тонкую игру французской гармони? Разглядеть в мелодии французский шарм 1960-х годов? Запах парижской осени, жареных каштанов, рогаликов и свежего турецкого кофе? Мадам Шаню, с улыбкой подающую рогалик юной девушке в синем платье в горошек, с белым воротничком и поясом? Разве могла она увидеть шарманщика на Монмартре и печального артиста-мима в тельняшке с засученными рукавами, шляпе-котелке, с разрисованным лицом, исполняющего непонятные и давно забытые номера? Арина Стольникова смогла бы вообразить нечто подобное и отобразить в движении. Людмила Хмельницкая, увы, нет. Для неё OST Яна Тирсена к милой французской мелодраме «Амели» был лишь обычной музыкой с оттенками печали.

Арина Стольникова выросла в эпоху мультикультурности и общего культурного мирового наследия. За свою короткую жизнь она была много где. Япония, Китай, Южная Корея, Франция, Италия, Швеция, Германия, Австрия, Польша, Хорватия, Словения, Латвия… Не была только в Северной Америке, но легко могла представить образ жизни в США и Канаде по фильмам и популярной музыке. Даже проснувшись среди ночи, настоящая Стольникова могла представить и вообразить признаки национальной культуры и менталитета этих стран.

Люда не могла отобразить ничего. Она нигде не была, ничего не видела, кроме редких зарубежных фильмов, и то это были, в основном, индийские фильмы. Музыка для фигурного катания бралась либо русская народная, либо классическая. Иного она не знала. И эта культурная зашоренность могла стать серьёзным препятствием к современной хореографии.

Но… К чему тогда тренер, да ещё и главный?

— Арина, давай сделаем так… — подумав, сказала главный тренер. — Придёшь сегодня домой и посмотри фильм «Амели». Это добрая старая мелодрама о необычной девушке, которая хочет делать добро для других, но при этом совсем забыла о себе. В фильме использованы очень необычные цвета и очень необычные герои, но всё же… Я советую в программе отойти от сюжета фильма. Мы с тобой должны выразить дух Франции. Дух Парижа. Дух Монмартра.

Люда с тоской подумала, что всё, что она знает о Франции, это песни Мирей Матье и фильмы про Фантомаса, которые иногда показывали в кинотеатре. Но… Всё-таки она немного понимала, что Франция — это шарм, это изящество во всём, и высокая мода.

— Я предлагаю изящное синее платьице в белый горошек, с белым воротничком в виде распустившегося шейного платка, белыми обшлагами на рукавах и белым пояском. Такие платья были популярны в 1960-е годы, — заявила главный тренер. — Стиль одежды называется «рокабилли», но он как нельзя лучше подходит для «Амели», потому что ты будешь изображать юную девушку, парижанку, которая живет в большом легендарном городе, старается всем делать добро, грустит, но в целом смотрит на жизнь с оптимизмом. Так понятно?

— Понятно, — кивнула головой Люда.

И ведь на самом деле ей всё стало понятно! Потому что в этой программе ей просто-напросто нужно будет изобразить себя! Даже врать не придётся! Она тоже сейчас почти всегда грустная и потерявшаяся во времени. Но фильм, конечно, посмотреть надо обязательно…

— Так… С короткой программой разобрались, — кивнула головой Аделия Георгиевна. — А что насчёт произвольной программы? Выбрали музыку?

— Нет, — покачав головой, Люда. — Я даже не знаю, что выбирать. Ничего на ум не идёт.

— Ну, раз мы в этом сезоне решили отойти от классики и упроститься, давай попробуем поставить произвольную программу на композицию «Мегаполис» в исполнении трио «Бель Суоно».

— Мегаполис? Бель Суоно? — в недоумении спросила Люда.

К сожалению, эти слова были ей абсолютно не знакомы…

Аделия Георгиевна внимательно посмотрела на Люду, так как во взгляде фигуристки явно чувствовалось недоумение. Но Аделия Георгиевна не связала это с тем, что девушка не знает слова «мегаполис». Она подумала, что она просто удивилась выбору музыки.