— Делай что хочешь! — махнула ложкой мама и продолжила еду. — Потом сама будешь скулить. Тогда уже ко мне не подлазь.

… Тренировка опять началась с взвешивания, что для Люды было очень странным. «Чё там мерить-то каждый день?» — с неудовольствием подумала Люда, вставая в очередь за светловолосым высоким парнем в чёрном термокостюме ии коньках на плече. Парень обернулся, увидел её и улыбнулся. Красавчик! Люда смущённо потупилась, как девочка-припевочка.

— Hello, Arina! What’s the start of the day? — улыбаясь, спросил парень.

— Э-э-э… — растерянно промычала Люда. — Што?

Этот парень был иностранцем! Что он сказал-то??? Английским Люда владела так себе, в пределах школьной программы. Но одно дело — школьная программа, где всё обучение строится на получении оценок, и совсем другое дело — общаться с иностранцем вживую. К сожалению, Люда только примерно поняла, что именно сказал парень. «Хелло, Арина» явно значило «Привет, Арина». Второе предложение… Там были слова «Старт» и «День». Может быть, начало дня? Это парень спрашивает у неё, какое у неё было начало дня?

— Сенкью, найс дэй, — с большим смущением сказала Люда, с бешеным акцентом сказав «Спасибо, милый день», и потупилась в пол. Что еще-то сказать? Фига знает!

— I wish you success in training and in competitions! Let there be only clean rentals! — улыбнулся парень.

— Сенкью… — промямлила Люда. — Эмм… Всё хорошо!

Парень снова улыбнулся и отвернулся, уткнувшись в телефон. Был он очень симпатичный: светловолосый, высокий, с тонкими чертами лица, с тонким спортивным телосложением. И кого-то точно напоминал. А напоминал он ей Артура Горинского, который катался у Левковцева в соседней группе. В группе мастеров. Интересно, где он сейчас? В 1986 году ему было 20 лет. Эх… Влюблены были в Артура половина юниорок, не только фигуристок, но и остальных юных спортсменок, учившихся в ДЮСШОР номер один города Екатинска. А где…

— Ты чё, инглишь забыла? — сзади ощутился чувствительный тычок пальцем в спину.

Смелова! Кто же ещё решился бы ткнуть олимпийскую чемпионку! Недовольная Людмила обернулась и хотела ткнуть Смелую в ответ, но девчонка отпрыгнула, чуть не попав в парня лет 20, стоявшего рядом с девушкой того же возраста. Наверное, парники или танцоры.

— Поприличней себя веди! — веско сказал парень, и Смелова сразу притихла, сделав озадаченное выражение лица и тихонечко бочком подойдя к Люде.

Взвешивание аховое: точно такой же результат, что и вчера. Незапланированный поход в пельменную номер одиннадцать дал о себе знать. За сутки, невзирая на вчерашние упорные тренировки, Люда не сбросила ни грамма.

— Ты что-то калорийное ела вчера? — с недовольством спросил Бронгауз. — Говори правду! Если не ела, значит, усилим тренировки в тренажерке. Если ела, получишь взыскание, а тренировочный кейс останется таким же.

— А что за взыскание? — с опаской спросила Люда. — Полы в раздевалке мыть?

Невзирая на серьёзность момента, что Бронгауз, что Дудин рассмеялись, услышав этот нелепый пассаж. Скорее всего, подумали, что Стольникова смеётся над ними.

— Ага, полы мыть… — сказал смеющийся Бронгауз. — Кстати, хорошее предложение. Стоит над ним подумать. Иди занимайся. По-прежнему, тренировочный кейс номер три. Потом хорео, потом лёд.

Смелова вышла после взвешивания довольная — ей сбрасывать вес не надо было, и всё оказалось по нулям. Люда тут же спросила, что это за симпатичный молодой светловолосый человек, говорящий по-английски так хорошо.

— Хорошо? — рассмеялась Смелова. — Он не говорит по-английски хорошо! У него приличный итальянский акцент. Этот парнишка — Даниэль Грассль, итальянец. Первый номер итальянской сборной. Приехал к нам на сборы. М-да…

Смелова остановилась, развернула Люду и посмотрела ей в глаза, словно стараясь разглядеть в них признак насмешки. Но нет. Ничего этого не было заметно. Сотка абсолютно серьёзна!

— Я не понимаю, то ли ты серьёзно, то ли нет, — недовольно сказала Смелая. — Его вообще-то весь мир знает. Он на чемпионате мира пятое место взял. Единственный в мире прыгает четверной риттбергер. И он на твой показательный в Сайтаме реквизит подавал — трость и шляпу.

— Какой риттбергер? — с недоверием спросила Лада. Какая-то хрень! Тут тройной-то проблема прыгнуть!

— А… Ну тебя на фиг! — махнула рукой Смелая. — На всех сайтах трындели, что он в августе усиленную подготовку у нас проходить будет. В конце сборов его тренер, Михаэль Хут, должен приехать. А пока Брон будет ему прыжки править.

— Чё-то он не похож на итальянца, — недоверчиво сказала Люда, помня про музыкальный фестиваль Сан-Ремо и Адриано Челентано с Тото Кутуньо.

— Он из их северной провинции, из Ломбардии, — терпеливо сказала Смелая. — Из германского этноса, который у них считается национальным меньшинством. Так же как Каролина Костнер. Кстати, в Ломбардии что есть?

— Что есть? — недоумевающе спросила Люда, которая слабо знала географию капиталистических стран. Вот если бы Смелая про страны СЭВ спросила, про ГДР, ПНР и ЧССР, тогда бы Людмила дала бы ей жару!