— И как у него время считается? Они чё, с секундомером стоят? — поинтересовалась Люда, но тут же раздался громкий возглас Бронгауза, не давшего получить ответ на желанный вопрос.

— Арина! Мне сказали, у тебя программа почти готова? В таком случае сегодня делаем макет с двойными прыжками. Потом усложняемся до тройных. Сначала разминка, потом я тебя позову к себе. Так, ребята! Начинаем общую разминку! Разогреваемся и начинаем с перекидных. Потом работаем согласно полученным заданиям.

Всё так же, как у Левковцева! Сначала общая разминка для разогрева и чтобы поймать координацию. Потом постоянное усложнение. Отличие было в том, что у Левковцева фигуристы достаточно долгое время разминались самыми простыми шагами — ёлочкой, фонариками и кросс-роллами. У Бронгауза более сложные шаги начинались с самого начала, уже с середины первого круга. Петли, скобки, моухоки, пируэты, плавно переходящие во вращения.

Уже на середине первого круга фигуристы рассыпались в разные стороны и начали заниматься каждый своим, именно тем, что, по мнению тренера, нуждалось в особенно тщательной доводке. Кто-то тренировал вращения, стараясь додерживать позиции, кто-то прыгал перекидные, начиная подходить к более сложным прыжкам, а кто-то и перешёл к ним, начиная с дупеля. Люду тренер через 10 минут подозвал к себе. Стоял он у бортика, где находилась магнитола.

— Аря, начинаем целиковый прокат короткой программы. Сейчас я поставлю музыку. Исполняешь по той траектории, что мы вчера набросали. Вставляешь то, что нарабатывали с хореографом.

Люда покатила к центру арены и приняла там стартовую позу. Что чувствовала она в этот момент? Волнения точно не было. Тело ощущалось относительно готовым. Самое сложное сейчас было вставить в прокат хореографические фишки, потому что на постоянном контроле придется держать слишком многое. Но так как программа новая, ещё не раскатанная, то мелкие огрехи и шероховатости были не в счёт. Это всё должно отшлифоваться со временем. Но самое главное… Люде эта программа нравилась! Париж… Париж…

Одногруппники в это время сместились ближе к бортам, но заниматься не бросили, катая что-то своё. А маленькая Лиза и Смелая достали смартфоны и стали готовиться снимать, как олимпийская чемпионка тренируется, — надеялись выложить горячее видео в соцсетях и набрать тысячи лайков от фанатов клуба и тренерской группы. Естественно, видео в сторис должно быть без музыки и всего лишь фрагмент, секунд 10, не больше. Девочки понимали, что даже небольшой кусок программы, выложенный в соцсетях, с музыкой и элементами хореографии — это сильный слив инсайда раньше времени, и за это даже тренеры по готовке не погладят.

Люда заняла стартовую позицию. Ноги на ширине плеч, руки по швам, голова опущена вниз. Девушка спит. Заиграла музыка. Люда подняла голову и удивлённо посмотрела на мир, словно поражаясь его краскам. Удивление явственно отображалось на её лице.

«Она хочет перенести на холст свои чувства, эмоции. Вот в чём дело. И даже, скорей всего, не на холст, а оставить в памяти всё, что её окружает», — подумала Люда.

Подняв левую руку в сторону и сделав аllongе, Люда правой рукой, согнув пальцы в щепоть, исполнила несколько размашистых жестов, похожих на те, которыми художники рисуют картины. Странно, но у Люды они одновременно походили и на мазки кистью, и на взмахи дирижёрской палочки. И такая трактовка постановки тоже не смотрелась лишней, наоборот, она придавала ей шарм и некую недосказанность. Но то, что Люда сейчас изображала эмоции от творчества, это совершенно точно. А музыка или картина — не имеет абсолютно никакого значения…

Людмила прекратила рисовать, левой рукой, согнутой в локте, словно взяла то, что она изобразила, и внимательно вгляделась в ладонь, держа раскрытую пятерню с расставленными пальцами в полуметре от лица. Правая рука теперь была отставлена вправо и тоже качнулась в аллонже.

«Ей понравится то, что она увидела!» — подумала Люда и мило улыбнулась.

Улыбки в постановке Железова не было. Люда включила её сама, так как это было естественным отражением чувств на происходящее с главной героиней программы. С ней самой. Какой бы ни получился прокат, он твой. И останется с тобой навсегда. От него не убежать. Так и в творчестве. Не комкать же и не рвать бумагу, если рисунок тебе не понравился. Он тоже часть твоего творчества. Часть тебя…

Потом Люда сделала аллонже двумя руками перед собой и вверх. Движение походило на то, какими передвигается пловец брассом, естественно, только намного нежнее и хореографичнее. Девушка словно вступала в мир грёз, выходя за пределы нашего мира и оставляя его позади себя. Потом тут же Люда исполнила быстрый пируэт на месте в тур-шене! Потом второй, третий. И всё это время она понемногу начинала разгоняться к правому короткому борту. Потом, после последнего пируэта, исполнила прыжок гранд-жете, после которого сделала пируэт с руками наверх, а там уже и совсем рядом Даниэль Грассль с Дудиным стояли и внимательно смотрели на Люду, заинтересованные её прокатом. Хорошо, что не врезалась в них, вот бы стыдобища была! Просто Люда прониклась хорошей, красивой музыкой, прониклась программой, и даже на этом незначительном участке проката почти вошла в либретто.

Развернувшись у Дудина и Грассля задними перебежками, Люда стала заходить на стартовый каскад, к левому короткому борту. Заходила по траектории буквы S, через весь каток. Для настоящей Арины Стольниковой это, конечно, был простейший заход, но для Люды нисколько. Сложная сложнота!

«Лишь бы не упасть, лишь бы не упасть…» — билась в голове мысль.

И ведь не упала! Прыгнула каскад двойной флип — двойной тулуп чисто, с хорошим выездом. Тут же вспомнила, что говорил Железов о том, что нужно сделать бровки домиком и сложить руки перед грудью.