Я думаю о Кровавой луне, о том, как приятно было размозжить череп волку. Но сейчас все по-другому. Впервые в жизни я испытываю желание причинить этому человеку необратимую боль. Не побить его, а уничтожить, превратить в груду обмякшей плоти и раздробленных костей.

Мой первый настоящий всплеск жажды крови.

Она дремала во мне все эти годы, а этот человек заставил ее вспыхнуть.

Она поселяется во мне, чтобы остаться, поселиться рядом со своим холодным, темным соседом. Красный цвет жажды крови и черный цвет смерти.

— Это моя дочь, — говорит мама.

Она не сводит глаз с мужчины. Ее щеки багровеют, губы дрожат. Но она не плачет.

— У тебя есть мужчина, Даниэла? — спрашивает мужчина.

— Нет.

— Я знаю, — говорит мужчина. Он встает и оглядывается по сторонам. — Я знаю все о твоей дерьмовой жизни, Даниэла. О твоей дерьмовой работе. О твоем дерьмовом бывшем парне. Твоя маленькая Лена. Он.

Его глаза останавливаются на мне. На его лице нет никакого выражения, только слабая гримаса отвращения во рту.

— Приведи себя в порядок, парень, — говорит он. — Ты выглядишь чертовски плохо.

Я смотрю на него и ничего не делаю.

— Так вот как ты вырастила моего сына, Дэни? — спрашивает мужчина, все еще глядя на меня. — Он выглядит как животное.

— Пожалуйста, — говорит моя мать, ее голос срывается. — Пожалуйста, мистер Кавински. Пожалуйста, не делайте этого.

— Заткнись, мать твою.

Теперь мужчина снова поворачивается к моей матери. Мы все видим, что с этого момента говорить будет только он.

— Я пришел не для того, чтобы причинить тебе боль, Даниэла. Я пришел забрать то, что принадлежит мне, то, что ты отняла у меня. Я знаю, что тебе это не понравится, но я пришел не для того, чтобы торговаться с тобой. Хочешь продолжать жить этой маленькой жизнью — вперед. Мне плевать на тебя, Даниэла, никогда не было и не будет. Ты никогда не станешь кем-то большим, чем девушка, которая убирает за мной, независимо от того, работаешь ты на меня или нет. Ты ушла, хорошо, ты ушла. Я никогда не собирался на тебе жениться, не так ли? Такие мужчины, как я, не женятся на дешевых шлюшках вроде тебя. Но ты ушла не с пустыми руками, и это делает тебя воровкой. Ты украла у меня. И ты знаешь, что я делаю с ворами — ты знаешь, как я милосерден. Я просто пришел забрать то, что принадлежит мне. Вот и все. Мальчик идет со мной, и больше ты меня не увидишь. Видишь? Я не чудовище, в конце концов.

Он поворачивается и выходит из кухни, как будто его дела здесь закончены. Выходя, он щелкает пальцами перед моим лицом.

— Ты. Иди сюда.

И тут я совершаю самую большую ошибку в своей жизни.

Я борюсь с ним.

Захара

Начинается мой последний год в университете, и, вопреки всему, ситуация начинает меня устраивать.

Университет Святого Иуды, возможно, мое любимое место во всем мире. Это один из старейших университетов Лондона, который делит кампус с Музеем святого Иуды — отреставрированным замком, которому уже сотни лет, расположенным на гребне холма с видом на Боуэр-парк.

Но больше всего мне нравится не замок, не кампус, не старый мост и не огромные дубы на территории замка. Это не главный зал с коваными люстрами, не большой лекционный зал с бархатными креслами и огромными портретами и не обсерватория на юге кампуса. Это даже не музей с его коллекцией артефактов Средневековья мирового класса.

Больше всего в университете Святого Иуды мне нравится профессор Стерлинг.

Иэн Стерлинг — профессор истории в Университете Святого Иуды. Когда я поступила на первый курс, я собиралась изучать политику и историю, но благодаря профессору Стерлингу я отдала предпочтение историческим дисциплинам, и теперь я считаю себя студенткой-историком.

Еще один способ разочаровать отца, но кто считает?

Я знаю, что в будущем это станет проблемой. Мои родители оплачивают мою учебу, и, хотя они никогда бы не стали открыто пытаться контролировать мое будущее, они финансируют меня не по доброте душевной. С тех пор как Закари бросил семейный бизнес и отказался идти за ними в политику, мои родители ясно дали понять, что ждут от меня запасного преемника.

Но последние два года я провела, влюбившись в историю — особенно в те ее части, которые были так давно, что начали сливаться с фольклором и мифами. И если я и извлекла какой-то урок из изучения истории, так это то, что победителей в политике очень мало. И даже тогда эти шансы резко снижаются, когда речь заходит о женщинах в политике.

Я была неудачницей на протяжении всего своего подросткового возраста. Я отказываюсь взрослеть и продолжать терпеть неудачи во взрослой жизни.

И вообще, какая разница, если я снова разочарую своих родителей?

Они, должно быть, уже привыкли к этому.

Сегодня первый день осеннего семестра, и я стою в атриуме исторического корпуса, рядом со статуей Тацита, убивая время между лекциями.

— Ну, Захара. Мне сказали, что в этом году я буду вашим руководителем диссертации. — Теплый мужской голос окутывает меня, словно объятия. — Кажется, мне никогда не избавиться от твоей склонности к длинным предложениям и сращиванию запятых.