Интуиция подсказывала, что эта тяга вверх, которой не смог противостоять бывший владелец тела, может быть и посильнее. Не хочется проверять, смогу я ей сопротивляться или нет, совсем не хочется. А тут такое неплохое тело, пусть и в плохом состоянии. Возьму тело, а потом займусь приведением в порядок своей памяти, которая, очевидно, сильно сбоила.

Мне не хотелось «оживать» на глазах у местных. Будет много вопросов, а если отвечу неправильно, то и много ударов молотами. И что делать? Ладно, посмотрим. Может, убегу…

Какое-то время я скучал, следя за тем, как регул чинит тело, а парни собирают здоровую кучу из дров. Регула я тщательно проинструктировал, чтобы тело не шевелил. Тот задачу понял и выполнял так, что придраться было не к чему.

Я обратил внимание, что работают только три парня, а четвёртый куда-то подевался. Но поскольку никто не проявлял беспокойства, значит, ничего страшного.

Когда уже стемнело, парни закончили складывать хворост в кучу. Также они соорудили наверху ложе из веток, на которое с комфортом устроили вполне себе живое тело, которое к этому моменту и дышало, и сердцем стучало. Но раз парни решили сжигать, то значит будут сжигать. Никто изменений в теле не заметил. Этому способствовало, что тело так и оставалось закутанным в плащ.

Настало время для очередной порции торжественности. Трое парней встали в ряд, взяли в руки оружие и каждый от души высказался. Моё отстранённое отношение к происходящему в этот момент изменилось. Стало по-настоящему жаль и погибшего парня и его друзей.

Хорошие друзья у этого мечника.

Неожиданно церемонию нарушил четвёртый парень. Он выбежал из кустов и начал что-то взволнованно рассказывать, периодически указывая руками в ту сторону, откуда прибежал. Парни быстро посоветовались и засобирались уходить, но один из них начал что-то говорить, показывая на тело. Ну, да, конечно… Друга-то мёртвого не сожгли. В итоге один достал из рюкзака фляжку и обильно полил хворост в основании кучи какой-то мерзко выглядящей жижей. Потом поджёг механической зажигалкой. Огню жижа понравилась, пламя бодро начало поедать дерево. До тела такими темпами оно доберётся всего за минуту. Я выжидал до последнего, не хотелось шевелиться и всем показывать, что я жив-здоров. Парни же куда-то торопятся, вот и пусть бегут.

Мои ожидания оправдались. Бойцы, похватав в руки оружие, побежали в лес. Только я думал они будут убегать от опасности, а они, наоборот, побежали туда, откуда пришёл тот, кого они отправляли в дозор.

Что ж, пора брать новое тело.

Я сместился в голову и сосредоточился Восприятием на мозжечке и основных нервных каналах. Всё получилось абсолютно без проблем. Идущие по телу импульсы стали мной восприниматься как собственные восприятия. Я попробовал пошевелить пальцами правой руки. Получилось. Отлично. Выходить из живого тела я не умел. Так что было бы очень глупо взять тело, которое только начало поджариваться на огромной куче хвороста, а потом не суметь его контролировать. Устроил бы сейчас себе экстремальный обогрев.

Все эти мысли я думал, активно выпутываясь из плаща. Выпутался и тут же соскользнул вниз с кучи горящих дров. Хорошо, что жгли меня в одежде и обуви. Я не получил даже мелких ожогов.

А теперь надо валить отсюда!

Я двинулся прочь с этой полянки, на которой только что произошло самое настоящее чудо воскрешения. Направление я выбрал противоположное тому, куда двинулись друзья мечника. Тело слушалось хорошо. Единственное, что было весьма некомфортно, это не до конца зажившие повреждения. Дышал я тяжело и не надышивался — лёгкие ещё не восстановились. Плюс острые боли при резких движениях. Но это ерунда. Если бы были связки на ногах повреждены, тогда беда, а это всё пройдёт.

Стемнело. Не меньше часа я двигался в кромешной темноте, но особого дискомфорта не испытывал — Восприятие прекрасно позволяло ориентироваться и не натыкаться на ветки. Насколько я мог судить, лес тут был не очень обитаемый. Ни одной тропки мне за час не встретилось. Много поваленных деревьев и кустарника.

Через два часа я остановился возле невысокого дерева с очень толстым стволом. Прислушался, принюхался. Вроде, никакими дикими зверями не пахнет.

Остановлюсь здесь на ночь. Восстановлю тело и попробую ответить на самый интересный вопрос: а кто я вообще такой?

Регул получил привычное имя Рег, после чего я загрузил его работой по починке и усилению тела. Сам же я постарался отгородиться от телесных ощущений и принялся приводить в порядок воспоминания и мысли. Больше всего мне мой собственный разум напоминал руины небоскрёба, на которые сверху обрушили миллионы малюсеньких кусочков огромной мозаики. Каждый кусочек — это какое-то воспоминание, или решение, или вывод, или цель, или отношение, или мечта или даже их часть. И мало того что эти кусочки лежали по большей части лицевой стороной вниз и не спешили делиться скрытой в них информацией, так ещё и руины, на которые всё это вывалено, не способствовали упорядоченному сбору информации. На физическом уровне я чувствовал опасность, приближаясь к тем или иным кусочкам мозаики, — как если бы они были заминированы и всё могло рухнуть в любой момент, похоронив мои воспоминания под грудой обломков.

Почему у меня такие аналогии и откуда я знаю о существовании небоскрёбов и мозаик из кусочков изображения с хаотично обрезанными краями? Я не знаю. Ответ там же — в руинах небоскрёба. Придётся смириться, что я что-то знаю, но источник этого знания не ясен.

Ну, ладно. Что я знаю о себе? Самое недавнее прошлое. Что там было?

Был огромной силы взрыв, который меня вырубил. И ещё была чернота. Она точно связана со мной. Впечатление, что я не первый раз переживаю такой взрыв.

Что было перед взрывом? А вот и не помню. Очень всё смутно. То ли меня чему-то учили, то от наоборот проводили надо мной какие-то эксперименты. Общее отношение к происходящему — ненависть. И там были ещё два или три человека. Тут я так и не смог ответить себе на этот вопрос: два или три. Девушка одна, а парень то ли один, то ли двое. Она какая-то злая, он (они) умный и добрый, оба убийцы. И они меня побаивались. Хотя не враги мне. Никаких деталей. И отчётливое ощущение, что я эту девушку должен найти. А я даже её имени не знаю. То ли Шип, то ли Колючка. Это даже не имя, а прозвище…