И тут я натолкнулся на внимательный взгляд Женьки.

— Похоже, ты тоже в своем роде доктор философии, — сказала она. — Знаний ненужных дофига, а для элементарного экскурсовод нужен.

— Почему сразу «ненужных»… — проворчал я.

— Потому что нормальным людям абсолютно похрен, чем жует ящерица.

Ответить я ей не успел.

Потому как кустарник справа от дороги вдруг захрустел, задвигался и на дорогу, раздвигая ветви деревьев, вышел зверь размером с крупную лошадь.

На коричневой шкуре у него зияли залысины, шея и передние ноги с мощными копытами покрывала рыжеватая короста, почти голую раскровавленную морду облепило гнусом. Внизу морды располагался большой плоский нос, а нижняя челюсть кривилась в сторону и загибалась чуть наверх, так что из перекошенной пасти наружу торчали желтые нижние зубы. С вываленного языка капала белая пена.

Голову зверя венчали небольшие лопатки молодых лосиных рогов.

— Ну вот! Вот это я понимаю! — воскликнул Егор, хватаясь за свой ПП. — А то ящерицы ему, видишь ли, не такие. Зубы им разглядывает. А тут и разглядывать ничего не нужно, весь, сука, хоррор наружу!

Он нажал на спусковой крючок, и десяток пуль, раскатисто прогромыхав на весь лес, быстрой очередью изрешетили лося.

Я напрягся, попятился, снимая с шеи автомат.

Но вопреки моим ожиданиям зверь буянить не стал. Вскинув уродливую голову, он жалобно затрубил, заваливась на бок и заливая бетон кровью.

А ящерицы все продолжали бежать. Шлепая по кровавой жиже, они не обращали внимания на лося, как будто он со своими проблемами существовал в каком-то отдельном от них мире.

Егор снова выстрелил, и на этот раз лось все-таки рухнул на дорогу, прямо на ящериц, подергивая непропорциональными ногами.

— Про лосей, как я понимаю, никаких примет нету? — тихо спросил я Женьку.

— Похоже на то, — отозвалась она.

Егор тем временем последним прицельным выстрелом добил бедного лося и, повернувшись ко мне, предупредил:

— Только изучать его не вздумай. Тут кроме мутаций еще и заразы столько, что ну бы их нахер, — он хлопнул меня по плечу и улыбнулся. — А чего такой кислый-то? Самая зараза еще только впереди. Так что велкам ту зэ Москоу, дружище!