— Эй, да успокойся ты, — сказал я, присаживаясь рядом на корточки, чтобы не смотреть на него сверху вниз. — На тебя никто не наезжает, если что. И что бы ты там в свое время не натворил, уж точно не нам судить об этом. Но что теперь делать-то будешь?

— Да в задницу все, — тихо проговорил Короткий. — Почку продам. А если надо будет, то еще и легкое. Куплю себе ноги и уеду. Куда-нибудь поближе к Забайкальской пустоши…

— Ну, чтобы туда добраться, боюсь, тебе придется не одну, а сразу две почки продать, — с серьезным лицом сказала Женька. — Если у тебя нестандартная комплектация, подразумевающая двойной набор внутренних органов, то дерзай.

— Ладно, хватит этого трансплантационного бреда, поехали уже в ТЦ, — вмешался я.

— Вместе с этим? — кивнул на Короткого Егор.

— Предлагаешь под ближайшей березой его оставить? — со вздохом спросил я. — Чтобы он корни пустил в ожидании попутки?

Короткий испуганно заморгал.

— Эй, мужики, вы чего? Чем я вам помешаю вообще?

— Тогда давай хоть в кузов его посадим, — не обращая внимания на Короткого, предложил Егор. — Чтобы по дороге хоть поговорить можно было.

— Согласен, — кивнул я. — Короткий, без обид — ты поедешь в качестве груза.

Возражать механик не рискнул.

Мы выкинули загаженный коврик из машины, подсадили Короткого в кузов, расселись по местам и отправились петлять по грунтовой дороге, то ныряя в овраги, то поднимаясь на горбатые холмы. Бизон ревел, чихал, но честно тащил нас вперед.

— Так, о чем ты поговорить хотел? — спросил я Егора.

— А ты не хотел, да? — покосился на меня Егор. — То есть у тебя самого никаких вопросов нету? Мы просто едем в ТЦ с просто девицей в розыске, которая просто одним взмахом протезы из суставов вырывает. И никаких вопросов, все путем.

— Кстати да, — согласился я. — Ты в каком рифте так физику прокачала? И что это за кач такой?..

Женька повернулась ко мне.

— Черноморский западный. Получила одной пачкой панаугментацию и пару свойств энвайроменталистического сегмента.

У Егора аж руль в руках вильнул.

— Чего?.. Ёпта, сколько лет ты училась это выговаривать? Эйваран… Эвайр… Монгол, ты понимаешь, что она сказала?

Я рассмеялся.

— Это зубодробительные термины из классификации навыков и способностей измененных. Пан-аугментация — это высшая степень аугментации, то есть изменений тела.

— Это как?

Женька протянула Егору наполнившуюся оранжевым сиянием руку. Кожа на ладони лопнула, и из отверстия показался острый прозрачный клинок.

— Примерно вот так, — сказала она.

Руль снова вильнул в руках Егора. Бизон качнулся, попав колесом в пологую ямку, и снова вернулся на дорогу.

— Предупреждать надо! — прикрикнул на нас Егор. — Шизанутые, блин. Убери клешню, а то я в нее только что чуть рожей не клюнул!

Женька обиженно пожала плечами.

— Я лишь ответила на твой вопрос, — сказала она, медленно втянула клинок обратно.

— Больно? — спросил я, заметив, как она поморщилась.

— Главное — не смертельно, — меланхолично отозвалась Женька, лизнув, как кошка, место пореза на руке. — Так что есть возможность привыкнуть.

— Охренеть чудеса, — пробормотал Егор, опасливо поглядывая на Женьку. — Только если ты такая продвинутая, почему наручники не разнесла к чертям? Ну, когда мы только встретились?

— А я бы и разнесла, — проговорила Женька. — Только часов через пять. Может, семь.

— Фарма? — спросил я.

— Симбиотическая присадка.

Опять что-то новое. В мое время никаких симбиотических присадок не существовало.

— И как она работает?.. — спросил я.

Но Егор меня перебил.

— Слышь, Монгол, а вот эта твоя скорость? Это типа считается тоже изменение тела?

— Точно, — кивнул я. — Аугментация. Только у меня она низшего порядка.

— Почему это?

— Потому что не выходит за рамки естественных биологических свойств.

— А, понял. А тогда что такое эта ваша… Эйвара…

— Энвайроменталистика? Это навыки, нарушающие естественные физические принципы и законы, — пояснила Женя. — Например, когда я, как ты сказал, одним взмахом вырываю протезы. Ну или что-то еще металлическое.

— Раньше такие способности называли атипическими, — со вздохом заметил я. — Просто и без выкрутасов. И это была такая редкая редкость, что ради шанса заполучить ее некоторые дураки даже результаты собственных анализов подделывали, лишь бы добиться соответствующего назначения в тот или иной рифт. Даже если это чревато непоправимыми последствиями для здоровья.