Но не мне судить – я вообще ни разу за свои двадцать шесть лет не влюблялась. Даже пресловутой первой любви, с её слезами и соплями со мной не случалось. Девчонки иногда завидовали мне, но чаще жалели и называли «деревяшечкой». Это в смысле, непробиваемая.

Но сегодня у меня случился день откровений. Во-первых, оказалось, что не деревяшечка, а то ещё бревно. А во-вторых - брёвнам тоже бывает больно.

…

С Эдрианом – гендиром охранной компании, куда я попала по распределению после Академии полтора года назад – мы закрутили роман почти сразу. Меня не трогало и даже устраивало его слишком любвеобильное отношение к женщинам, поскольку длительных и серьёзных отношений с ним я не планировала.

Его во мне тоже, видимо, что-то устраивало. Скорее всего моя задница, которую лично я считала слегка преувеличенной. Но Эдриан, очевидно, был из числа любителей пышных форм. Потому как таскался за мной, будто приклеенный, и даже не сразу реагировал на человеческую речь, когда я приходила на работу в обтягивающих брючках.

Сначала нам обоим было комфортно в этих свободных отношениях. У него периодически появлялись новые пассии и на пару недель-месяц он из моей постели исчезал. Потом снова появлялся, такой же свежий, активный и сладкоречивый.

Я пожимала плечами и всё продолжалось, как было. Мы вместе ходили на вечеринки, летали на отдых в дорогие отели на побережье, просто гуляли и проводили ночи вместе.

Но в какой-то момент мне показалось, что я начала влюбляться в него. Я наконец поняла, о чём говорили девчонки, когда с придыханием рассказывали про бабочек в животе и подгибающиеся колени.

И видно было, что и Эдриан изменился. Что-то новое появилось в его взгляде, голосе, когда он говорил со мной. Я видела, как в нём прорывались настоящие чувства, когда мы занимались любовью.

Это было прекрасное время! Жаль, что продлилось недолго. Ровно до его следующего загула, к которому я в свете наших новых отношений оказалась не готова.

Так что, когда я поняла, что у него появилась очередная девица, меня будто вывернули наизнанку. Несколько дней я не могла сосредоточиться на работе. Периодически ловила себя на том, что просто сижу, тупо таращась во монитор и ничего в нём не видя. В груди что-то ныло и болело, я забывала поесть, плохо спала.

Да, я помнила, что так было изначально, и понимала, что нечестно было бы сейчас предъявлять какие-то претензии. И потому пыталась справиться, уговорить себя, не показать ему, как мне было больно. Хорошо, что в то время ему как раз было не до меня.

Не могу сказать, что справиться получилось быстро – точно не меньше недели и двух выпитых в одиночку бутылок фирменной клюквенной наливки моей приёмной матери. Но всё же удалось.

Розовый туман перед глазами рассеялся, и я вернулась в реальность. Ту, в которой мы с Эдрианом были в свободных отношениях, где никто, никому и ничего…

И в этой новой реальности передо мной встал вопрос – а хочу ли продолжать эти отношения?

С одной стороны – чувства, которые я испытала к нему, были прекрасны, и мне нравилось переживать их. С другой – Эдриан больше не был тем мужчиной, которому я хотела бы отдавать эти чувства. Просто больше не доверяла ему.

Да и физически меня к нему больше не тянуло.

И хоть мы и продолжали работать в одном здании и буквально в соседних кабинетах, я быстро научилась избегать его, прячась то за работой, то за коллегами. А вне работы я просто не отвечала на его звонки и сообщения.

И надеялась, что эта стратегия сработает и он всё сам поймёт.

Не понял.

…

…

– Рин, ты сегодня до победы? – В кабинет заглянула Иара, секретарь гендира Эдриана Марквиля.

Она всегда уходила последней и я почему-то обиделась на неё. Ну, правда, посидела бы на работе ещё пару часиков. Хотя бы из корпоративной солидарности со мной. Так нет же!..

Я взглянула на часы – начало седьмого – и грустно кивнула:

– Угу. Надо добить проект, чтобы в отпуске не бегать сюда. Надоели вы мне – хуже некуда! Хочу наконец соскучиться по вам.

Иара хихикнула, открыла дверь шире, процокала каблучками через кабинет и театрально хлопнула тяжёлой связкой по моему столу:

– Тогда держи ключи. Будешь уходить – закроешь и свой кабинет и Эдриашин. – «Эдриашей» она нежно за глаза называла гендира. Хотя, я уверена, что Эдриан прекрасно знал об этом прозвище. – Он бедненький, ещё работает – готовит отчёт для завтрашеного сборища с акционерами. Так ты перед уходом проверь, чтобы его не было в кабинете, когда закрывать будешь. А то знаю я тебя! – Она погрозила мне кулачком, в который не помещались длиннющие расписанные цветами и сердечками ногти.

Я хмыкнула:

а она продолжила, уже направляясь к двери:

– Так сама бы оставалась и следила за своим Эдриашечкой. Кофе бы ему варила и следила, чтобы вовремя ушёл.

– Ой, да я бы с удовольствием! Но ты же знаешь моего Торлечку! Он терпеть не может ужинать в одиночестве!

Да, Торлеуса Айро – мужа Иары – знали все в нашем офисе. Как не знать, если он управлял всей корпорацией МагОС, в состав которой входила наша «Орхидея»? А я не только знала, но ещё и страшно завидовала. И вовсе не тому, что Иара отхватила самого главного начальника и родовитого мага и давным давно могла забить на работу и не заботиться о хлебе насущном. Я завидовала отношению к ней её мужчины.