А учитывая ужасную худобу пушистика, сомнений на счёт того, что хозяин умер, у меня не было. И если я сейчас закрою дверь и уйду, котик тоже долго не протянет. Может пару дней, максимум неделю, учитывая его магическую природу.

Я присела и вытянула руку открытой ладонью вперёд, давая понять фамильяру, что я не собираюсь нападать. Кот шипеть и пятиться перестал, но и подходить не торопился. Только светил глазами и принюхивался.

– Киса, ты же фамильяр. Значит понимаешь человеческую речь. – Я говорила ласковым тоном, пытаясь успокоить и вызвать доверие. – Ты же чувствуешь, что хозяина больше нет в этом мире и ждать его не стоит? Пойдём со мной, а?

Враскорячку на корточках я приблизилась ещё на шажок. Кот настороженно дёргал ухом. Может, они теряют способность понимать человеческую речь при таком сильном истощении? Ладно, буду разговаривать и может что получится.

– Давай мы с тобой… ай! – Я взвизгнула от неожиданности и шлёпнулась на попу, когда кошак резко прыгнул вперёд и всеми четырьмя лапами вцепился в мою вытянутую руку и тут же вонзил в неё и клыки. – Ты что творишь?!

Больно было так, будто я сунула руку в мясорубку, даже слёзы брызнули из глаз. Видимо из-за этого совершенно забыла про магию и просто пыталась отодрать поганца от своей несчастной конечности, при этом стараясь не сильно покалечить этого злыдня.

Кот извивался, не позволяя отцепить себя. Под моими пальцами, он по одной убирал, но тут же возвращал лапы на место, в то время, как зубы на всюдлинну были воткнуты в моё запястье.

– Отпусти, говнюк!
– Шипела я, не хуже кошки.

Больше всего на свете сейчас хотелось забыть, что он - редкое магическое животное, и приложить его со всего размаху о стену. И вдруг наша борьба закончилась. Кот внезапно разжал челюсти, вынул из меня свои когти, шмякнулся на пол, с трудом поднялся, отошёл шатаясь, на пару шагов и снова шмякнулся.

Честно, хотелось добить тварь. А Тин - моей лучшей подруге, сходящей с ума по магическим животным - я просто не расскажу. Никому не расскажу.

Но вообще, было не до того. От боли темнело в глазах, потому заклинание обезболивания несколько раз срывалось и рассыпалось незаконченным. Так что неудивительно, что когда я наконец наложила его, оно оказалось каким-то странным.

Отчего-то начала кружиться голова, резко усилились запахи. Особенно сильно, до тошноты, пахло пылью и затхлостью нежилой квартиры и магией. Никогда не думала, что магия пахнет.

Головокружение усиливалось, и я, уже не в силах даже сидеть ровно, привалилась боком к входной двери, опустила голову и прикрыла глаза.

Легче не становилось, даже наоборот. В ушах зашумело и тонко, противно запищало. Перед глазами поплыли огненные мушки, постепенно увеличиваясь и сливаясь в шары и всполохи.

Кое-как отлепившись от стены, я перевалилась на четвереньки и поползла мимо валяющегося трупиком кота в ванную. Каждый шаг, если можно так сказать, когда ползёшь, давался с таким усилием, будто я тащила за собой вагон с камнями. Меня мутило, в голове кто-то лупил огненным молотом.

Кое-как доползя до ванны, я с трудом подтянула себя к краю и открыла кран, молясь, чтобы там была вода и она оказалась холодной.

Сначала в кране что-то хрустело и булькало. И всё же через некоторое время оттуда – о чудо – полилась вода. Холодная.

...

Полностью в себя я пришла, по ощущениям, минут через двадцать. Вышла из ванной и чуть не споткнулась о чёрную пушистую тушку на пороге…

Чёрную?!

Мне чуть снова не стало плохо – этот мелкий гадёныш не просто так меня грыз, он делал привязку! И тут же стало понятно, что не так с заклинанием и запахами. Всё с ними в порядке. Это котик наградил меня новым талантом - земной поклон!
– обострённым обонянием. Боги, пусть это будет ненадолго…

– Ах ты… фамильяр, твою ж маму! Вот зачем ты это сделал? Я бы тебе хорошую хозяйку нашла. Жил бы в большом доме, морду наел бы… Теперь не жалуйся – сам выбрал! – Я наклонилась и подхватила на руки МОЕГО уже фамильяра. – Ладно, пойдём домой, будем тебе имя придумывать и кормить.

Верн

Слежку граф Верн Эвис чувствовал уже давно, может, около двух недель или даже больше. Очень тонкую, едва заметную. Потому он не сразу обратил внимание на это лёгкое, почти нежное касание его ауры.

Учитывая специфику его работы, с повышенным вниманием к своей персоне ему случалось сталкиваться и раньше. Но с его, Верна, уровнем магии, а соответственно и чувствительности, он определял следящих практически мгновенно. И обычно это ощущалось, будто ему по затылку водили включённой электрической зубной щёткой – не больно, но мерзко до тошноты.

Но это обычно. Тогда, когда следили обычные люди или даже маги – те, кто пытался устранить или отомстить ему, главному следователю Управления магической безопасности, за хорошо выполненную им работу.