– Горчит, что ли? – дело, кажется, начало проясняться.

– Ну вот – точно сглазила! Не зря разговоры-то идут. Шиш тебе тогда, а не плата!

– Та-ак… – Аля попыталась заглянуть старосте за спину и понять, кто раскричался, но потом махнула рукой – главный виновник и без того уже перед ней стоит. – Как я понимаю, Орима, на мое предупреждение, что дальний луг в этом году косить не надо, ты наплевал? И передать его остальным тоже не озаботился?

– Да какое к свиням предупреждение! – попытался тот переть на нее чахлой грудью, обдав заодно и запахом лука. – Кому до этого дело есть, коли трава там по пояс уже к стагрову дню встала? Пропадать, что ли?

– Ну да, так я так и поняла. – И Аля развернулась к селянам: – С тех стогов сейчас скотину кормите?

– Подкармливаем, – ответили ей не сразу и теперь уже мужским голосом. – Совсем-то в стойла коровенок не загнали пока.

– Перестанете – нормальное молоко будет. Я когда нечистиков с того луга гоняла, старосте вашему сразу сказала – пока ворожба против них не рассеется, ничего там косить нельзя. Вот с Оримы теперь и спрашивайте, раз он об этом то ли забыл, то ли еще что.

И утопала домой, оставив народ галдеть дальше – теперь уже на старосту.

А сейчас тот стоял у нее под окном и разве что землю ножкой не ковырял в притворном смущении – зла, мол, на него не держи. Угу. Не иначе, опять что-то от нее понадобилось.

– Пришел-то зачем? – обреченно вздохнула Аля – отправить этого недомэрка по известному адресу конечно можно, но он ведь потом кого-то другого вместо себя пришлет. Лучше уж сразу все решить. – Дело какое есть?

– Дело, Алита. Угадала, – не стал тот тянуть. – Забежала бы ты к нам, а? Прямо сейчас. А то старухе нашей что-то странное чудится... Посмотри, в общем – то ли там и правда в нечистиках дело, то ли травок ей каких от умственного помешательства сварить надо.

– Выйду сейчас, жди, – захлопнула она окно перед самым его носом, едва не прищемив влезшую в окно бороденку. И заодно избавившись от проблемы с перекошенной створкой – закрытая она держалась вроде нормально, а с починкой и потом можно будет что-то решить. Но прежде, чем идти к двери, позвала:

– Ирулан?

– Чего тебе? – кот выбрался из убежища под лавкой с таким видом, словно тронный зал после торжественного приема покидал. И тут же одарил претензией: – Устроила тут, понимаешь…

– Вам всем лучше пока отсюда не высовываться, – разгуляться с обвинениями она ему не дала и опустила котенка на пол рядом. – В смысле, пока я не вернусь.

Когда Аля вышла, Орима послушно топтался возле крыльца, но ступать на него не рисковал. Судя по козе из пальцев, не особо старательно спрятанной за спиной – опасался.

Ну и ладно. Пусть лучше так, чем начнет шастать сюда по делу и без.

– Что у вас стряслось-то? – чуть задержалась она возле двери, раздумывая, стоит ее запирать или нет? С одной стороны делать это днем здесь было не принято, но с другой – катши в доме, и лучше бы их там никому не видеть даже случайно.

– Давай-ка сразу к нам пойдем, – староста мазнул взглядом по ее черному траурному платью из теплой шерсти, такой же вязаной шали без малейших узоров и сморщился. – Пусть старая сама тебе все рассказывает. И показывает заодно – глянуть-то в доме все равно надо будет. Ну, по вашему глянуть, по-ведьмински. Не бойся, деньгами не обижу, особенно если потом языком зазря трепать не станешь.

И Аля вдруг разозлилась – кто бы еще говорил, про язык-то:

– Не нужно мне от тебя никаких денег, – достала она с притолоки над дверью древний с виду навесной замок в пол-ладони размером, продела дужку в скобы и со скрипом повернула ключ – стесняться еще вот этого вот… Обойдется! – Просто перестань ко мне цепляться и все.

А потом вдруг развернулась и уставилась на мужика в упор:

– Слушай, а зачем ты вообще это делаешь? Случай тот дурацкий забыть не можешь? Или боишься, что если не подсуетишься и заранее не назначишь виноватых, тебя самого обвинят, что ни с чем толком справиться не можешь?

И по тому, как быстро тот отвел глаза, поняла – угадала.

– Гнилой ты все же человек, Орима, – сунула она ключ в карман, поправила шаль и спустилась с деревянного крыльца, пару раз скрипнув чуть просевшими ступенями. – Непонятно, за что только здешний народ тебя из года в год старшим над собой ставит?

– Но-но! Ты болтай-болтай, да не через край. А то управу-то нетрудно найти будет! Разложить костерок для ведьмы в наших краях еще полвека назад самое милое дело было, вот ваше племя и сидело тихо! Это теперь вон власти понабрали… Нет тебе доверия, Алита!

– Что ж, понимаю, – едва удержалась она, чтоб не плюнуть ему под ноги. – Ну тогда, может, и травки для вашей старой сам варить будешь?

Тот опомнился:

– Идем, чего уж, – развернулся он к выходу на улицу. – Бабка твоя небось так не дерзила.