– Свет! – скомандовал я.

Факел выпустил в воздух струю пламени. Она осветила деревца – те действительно оказались такие чахлые, какими казались – и одинокого сгорбленного мутанта. Я успел заметить седые космы, свисавшие с головы, и тощие узловатые лапы с когтями. Мутант рефлекторно вскинул их, закрывая глаза от света, и тотчас метнулся прочь. Я выстрелил. Мутант громко взвизгнул. Пылающая горючка упала на мох и раздраженно зашипела. Я передернул затвор. Мутант скрылся за деревьями. Прищурившись, я высматривал, когда он снова появился. Факел сошел с тропинки.

– Осторожно, господин Факел! – негромко окликнула барышня. – Там болото!

– Он-то как-то бегает, - недовольным тоном отозвался Факел, явно имея в виду мутанта.

– Ты всё равно его не догонишь, - сказал я, опуская винтовку.

Мутант, подвывая, скрылся в темноте. Когда надо, эти твари бегали очень быстро. Лошадей догоняли, а уж у нас и вовсе не было ни единого шанса. Только заплутаем на болоте. Факел тоже это понимал. Насупившись, он опустил огнемет, и шагнул обратно на тропу.

– Как думаешь, он вернется? – спросил инквизитор у меня.

– Надеюсь, что нет, - отозвалась барышня.

– Один – точно нет, - сказал я, успокоив ее и огорчив его. – А будь там стая, они были бы уже здесь.

Барышня быстро огляделась по сторонам. Я – тоже, но я больше вслушивался. В темноте от глаз проку немного. Впереди и правее я заметил отблеск фонаря, но он тотчас пропал.

– Интересно, что он здесь делал один? – произнес Факел, уже ни к кому конкретно не обращаясь.

Я равнодушно пожал плечами. Небось, попросту отбился от стаи. Фронт-то в полусотне верст. Для бешеной собаки не крюк.

– Скажите, Ольга Львовна, - позвал я и, когда она обернулась, указал рукой в сторону недавнего фонаря. – А там что?

Барышня какое-то время таращилась в темноту. Факел тоже с интересом уставился в ту сторону. Фонарь больше не мелькал.

– Да вроде ничего, - сказала, наконец, барышня. – По крайней мере, из нашего хозяйства. Может, просто поезд прошел. Мы уже почти пришли.

– Поезд бы мы услышали, - возразил Факел.

– Или обходчик, - сразу выдвинула новую версию барышня.

На мой взгляд, высоковато для человека, но ведь я видел свет всего лишь мельком.

– Надо бы его предупредить, что тут мутант бегает, - сказал я. – Идемте.

Факел проворчал, что лучше бы отловить этого мутанта и сжечь к чертям собачьим, но с этим в любом случае придется подождать до утра. Пока же мы направились на станцию. Какое-то время под досточками хлюпала вода, затем стало сухо, а потом и болото кончилось. Из зарослей мы вышли прямиком на железнодорожное полотно. Станция была от нас по правую руку. На столбе висел тусклый фонарь, а в здании вокзала горел свет.

Барышня чуть ли не бегом направилась туда. Подскочив к одному из окон, она уверенно забарабанила по стеклу. Я даже испугался, как бы барышня его не высадила. За окном словно бы привидение промелькнуло. Судя по тому, как подобрался Факел, не мне одному это показалось. Затем окно открылось и наружу высунулся дед - "сто лет в обед". Подслеповато щурясь, он хрипло вопросил, кого еще принесло на ночь глядя.

– Это я, Артем Филиппыч, - тотчас откликнулась барышня. – То есть, мы.

– А, это ты, егоза, - проворчал дед, поименованный Артемом Филиппычем, и вгляделся в нас с Факелом. – А кто там с тобой?

– Смиренные братья инквизиции, - ответил Факел. – Надо бы срочную телеграмму отправить.

– Всегда на посту? – отозвался дед. – Что ж, погодите чуток. Сейчас открою.

Чуток растянулось на пару минут. Глядя потом, как дед ковылял по коридорам станции, я бы сказал, что это еще быстро.

– Вы тут один? – спросил я.

Тишина в здании намекала на утвердительный ответ.

– Если не считать здешних кошек, тады да, - отозвался дед. – Но вы не сумлевайтесь, отправлю вашу телеграмму в лучшем виде. Я на радио с самого, почитай, основания, да и старый телеграф застал. Меня ночью разбуди, я вам и отправлю, и приму без единой помарки.

– Не сомневаюсь, - сказал я. – Я к тому, что тут в округе мутант бегает. У вас есть оружие?

Как оказалось, у деда была кочерга. Такая же ветхая, как он сам. Еще была икона, освященная в Петрозаводском соборе где-то вскоре после Армагеддона, но иконы почему-то нечисть не пугали. Это примерно в те же времена выяснили.

А уходить в город каждую ночь старику не с руки, он, по его словам, пол дня в одну сторону ковылять будет, да и пост не бросишь. Мало ли кому срочно связь потребуется. Вот, например, нам. Еще хорошо, что дверь в комнату с аппаратурой у старого телеграфиста была, как и положено, железной, с прочным замком и засовом. Здесь и осаду бесов можно было пересидеть, если, конечно, дед успеет до нее доковылять.