— Стоп машина! — внезапно заорала Эмме.

Зачем?

Но дойч не заморачивался вопросами. Шагоход, качнувшись, замер, и тут же по ушам лупануло выстрелом.

— Есть попадание!

А Хаген уже вёл машину дальше, обходя по дуге пространство со связавшими себя боем шагоходами.

— Бронебойный! — выкрикнула Эмме.

— Это какой? — Я откуда знаю их маркировки?

— С красным ободком! Быстрее!

— Есть! — в бою тут уже не до выяснения, кто главный. Если я заражающий, то моё дело молчать и снаряды в ствол пихать. Я дёрнул экстрактор, выпала стрелянная гильза и кабину заполнила вонь сгоревшего пороха. Теперь этот с красной полосой на его место…

— Постоянно забываю! У нас-то такого нет… — проворчал Хаген и щёлкнул каким-то тумблером. Внизу загудело, и вонючий дым начал рассасываться. — Принудительная вентиляция, — пояснил дойч.

А то я сам-то не понял…

— Стоп!

«Пантера» уже привычно остановилась. Ну, хоть на этот раз я успел рот приоткрыть, чтоб по ушам меньше било.

— Выстрел!

Стоявший чуть в стороне от основной группы шагоход словно кувалдой в бок долбанули. Он споткнулся и упал в снег. Минус один! Здорово в СБШ воевать, такая мощь! Прямо сам видишь свой вклад в бой. Это тебе не «Саранча». Периодически же что? Бегаешь как угорелый, а толку ноль. Ну не смогу я, например, ничего ТБШ сделать. Там такая броня! А если ещё и щит — вообще труба. А тут два выстрела — и минус одна машина, красота!

— Бронебойный!

Это я пока мысли всякие в голове гонял, уже и гильзу достал, и даже обе запихал в ящик специальный.

— Есть!

А вот получается, что пока мы ведём огонь из главного, мне вообще присесть не на что? Снаряды-то прям под сидушкой…

— Стоп! Выстрел!

Я уже и привыкать начинаю. А круто их в Амстердамской школе учат, Эмме словно подменили. Где та соплюха, что у меня на шее ревела? Взгляд стальной, движения выверенные. Красота. Голос командирский! Валькирия голланского розливу…

На этот раз Эмме выцелила противника, с которым великокняжеский «Святогор» рубился. И уж не знаю, специально или совпадение, но она ему манипулятор со щитом начисто отстрелила. И «Святогор» в два удара доломал противника.

— Берегись!

Хаген как-то странно дёрнул машину, и мимо нас пролетело стальное торнадо.

Ох ты ж, на нас высочайшее внимание обратили! Лучше б, конечно, без этого обойтись. Я уж не знаю, что там за торнадо, и что оно СБШ может сделать, но лучше не проверять.

— Фугас! Синий ободок!

— Есть! Готово!

— Стоп! Выстрел!

Теперь башня была задрана вверх и выстрел воткнулся прямо в одну из гондол поднимающегося дирижабля. То ли у Стального Ветра щиты просели, то ли он вообще только переднюю полусферу контролировал, но рвануло знатно. Катамаран повело в сторону, и он начал снижаться. От нашего стола к вашему!

— Фугас!

— Есть! Готово!

— Стоп! Выстрел!

Похоже, Эмме решила добить летающую махину.

И, похоже, англичанин уже не мог защитить этого колосса. Вновь рвануло, и теперь снижение дирижабля больше напоминало падение.

Как в сказке, когда время замедляется, дирижабль медленно грохнулся на землю, и его поволокло в сторону. А потом одна из гондол лопнула, и из-за неё взмыла фигурка мага.

— Иди сюда, маленький! Я тебя не больно убью! — завыло над равниной.

Белая Вьюга! Её же в шагоходе слышно! Ни хрена себе, она орёт! Голос был такой, словно им говорила сама зима. Стылый, ветреный и — да, очень громкий.

— Иду! Раз ты сама меня позвала! Иду!

Ага, и ответ такой, словно наждаком по ушам…

Нам надо наружу!

Зачем?

Надо! Не спорь!

Э-э… хорошо.

— Эмме, Хаген, дальше без меня!

Я открыл верхний люк. Ох, мать твою, холодно!

Ну, вот я тут, дальше?

Можно я порулю?

Давай!

Зверь мягко забрал «поводья», оставляя мне возможность только смотреть. И слава Богу, а то я бы обосрался от страха. Этот отморозок просто прыгнул с башни вниз. Прямо в снег. Уже на лету обернувшись медведем, Зверь понёсся в сторону схватки двух Великих Магов.

Я тут самый сильный!

Ты больной! Меня размажут!

Ха! Я в тундре самый-самый! Это мои снега! Я самый сильный! Я самый…

Пока мы неслись в драку, я заметил, что с каждой мантрой «Я самый…» у медведя начинали светиться когти! И, кажись, и из пасти голубым сияет… Видимо, зубы… Ой, мама!

Шкуру крепкую давай!

Есть!

Уже второй раз за сегодняшний бой я только подчиняюсь.

Ты и я — самые!!! МЫ — САМЫЕ!!!