Шрифт:
— Попробуйте встать, голубчик. Не бойтесь, не бойтесь. Целостность тканей восстановлена, мышцы приведены в должный тонус.
Хаген осторожно поднялся и сделал пару шагов. С чувством прижал руку к груди:
— Доктор! Позвольте выразить вам мою глубочайшую благодарность!
Тот только отмахнулся:
— Ах, пустое, сударь! Вам бы сейчас переодеться.
— Там в нашем СБШ узел с формой для тебя лежит, — сказал Витгенштейн, — сгонять?
— С вашего позволения, я с удовольствием сгоняю лично! — приподнято ответил Хаген и в самом деле побежал.
Хорошо иметь целые ноги. И тушку. И вообще.
А особенно голову, — рассудительно вставил Зверь.
Ну, ещё бы!
27. НИ ОДИН ПЛАН НЕ ВЫДЕРЖИВАЕТ СТОЛКНОВЕНИЯ С ДЕЙСТВИТЕЛЬНОСТЬЮ
А ВОТ И НЕОЖИДАННОСТИ
Когда все вышли из медсанчасти в коридор, доктор перехватил уже забежавшего в базу дойча, и пока тот судорожно — ещё бы, на улице-то минуса стоят — натягивал на себя комбинезон пилота, начал инструктаж:
— Вы, голубчик, что ж сразу-то убежали? Нужно же рекомендации выслушать. Экий вы торопыга. Итак, весь следующий месяц, будьте так любезны, едой не пренебрегайте. Мясо, печёночку жаренную хорошо бы. Крепкие бульоны. Студень с горчичкой. И обязательно зарядка. И желательно два раза в день. Очень неприятные повреждения суставчиков были. Связочки порванные… Организму помимо магии обязательно нужно и самому в порядок прийти. Вам всё ясно?
— Так точно! — Хаген вытянулся в струнку. Зная дойча, он исполнит все предписания в точности.
Доктор обернулся ко мне:
— Господин хорунжий, судя по тем докладным бумажкам, что я прочитал, базу захватили вы?
— Так точно, господин майор! — Какой всё-таки у него взгляд пронзительный.
— Проводите меня. Судя по всему, мы нашли последнее убежище профессора Вебера.
Я остановился.
— Господин майор, тут такое дело. Вебер… он тут был, конечно, но сейчас он…
— В морге, да, хорунжий? — Майор неожиданно весело улыбнулся. — Это если вы его не…
— Я никого не съел! Это уже начинает утомлять!
Он пожал плечами.
— А какая мысль у обывателя, к коим я и себя отношу, возникнет при виде огромного белого медведя? — Маг-лекарь приобнял меня. — Вы не волнуйтесь. Вот знаете, с какими слухами мне всю жизнь приходится бороться? Угадайте!
— Э-э, дополнительный левый заработок?
— Нет, милейший! Заработок-то как раз никого и не волнует! Я всё-таки дипломированный маг-лекарь и с благосостоянием у меня полный порядок. А вот со слухами о повышенном внимании ко мне женщин… Вот тут прямо беда.
— А причём тут дамочки?
— Ну, милейший, — он наклонился поближе к моему уху, — я же могу девственность, вот так, — он щёлкнул пальцами, — восстановить. Поэтому любые связи со мной… э-э-э… деликатного свойства для дам абсолютно безопасны, и с точки зрения всяких срамных болезней, и нежелательных беременностей тоже.
— А-а-а!
— Вот-вот-вот…
— А вы…
— А вот тут, господин хорунжий мы и приходим к реакции на съедение.
Я смутился:
— Извините, господин майор. Я, право…
Он махнул рукой.
— Успокойтесь, милейший. Это была простая иллюстрация. Уж поверьте, стаж, как бы правильно сказать, игнорирования назойливого внимания, у меня гораздо больше вашего. Вы же, я так понял, совсем недавно разбудили в себе Зверя?
Я кивнул:
— Вы угадали.
Доктор задумчиво продолжил, продолжая шагать вглубь базы:
— И сразу — Великого! Удивительно, что вы смогли с ним справиться! Очень удивительно. Не поделитесь?
— Да я сам ещё не всё осознал. Единственный предварительный вывод, — тут я выставил ладонь, — и я буду настаивать на том, что он предварительный, и вообще это взгляд абсолютного дилетанта…
— Так этим ваше мнение и ценно! — перебил меня майор. — Вы поймите, голубчик, мнение дилетанта порой парадоксальным образом намного ближе к истине, нежели зашоренные официальные теории. Итак, что вы хотели сказать? Извините, что перебил.
— Зверь питается эмоциями, и его надо кормить радостью и счастьем.
— Простите, как?
— Понимаете, сначала, когда я обернулся эмоции, были — «Боль», «Страх», «Ярость», «Ужас». Это было вкусно, но-о… Потом прибавились «Любопытство», «Смех». Это было гораздо вкуснее. А закончилось всё «Радостью» и «Счастьем». Это было самое вкусное! И именно это дало мне возможность вернуться в образ человека.