Все напряжение в моем теле исчезает, рассеиваясь внутри меня, как облако пара, выпущенное в холодный воздух.

Голос брата накрывает меня теплой волной облегчения. Все мое тело тает, освобождаясь от напряжения, о котором я даже не подозревала.

— Все... ну, все идет.

— Значит, Англия не оправдывает надежд?

Голос у него легкий. Когда Ноэль волнуется, ты никогда не узнаешь об этом. Когда Ноэль грустит или злится, нужен орлиный глаз, чтобы догадаться. Он мастер скрывать свои эмоции - я научился у него всему.

И мне еще многому предстоит научиться.

— Какой сон? — спрашиваю я, сохраняя голос таким же легким, как у него. — Кому это снится?

— Кто-то должен об этом мечтать. Лондон, город, вдохновивший многих писателей. Север, где началась промышленная революция, дикие болота, где Кэти и Хитклиф любили друг друга слишком пылко. Верно?

— Может быть. — Я улыбаюсь в телефон, хотя он меня не видит. Я улыбаюсь мечтам, которые плетут его слова. — Может быть, чья-то мечта, но не моя.

— Нет, petite etoile. Я знаю, о чем ты мечтаешь. Скоро, обещаю. — Он молчит минуту. — Так... ты уже встретила его?

Я колеблюсь.

— С кем? — спрашиваю я, хотя знаю, кого.

— Наследником Монкруа. — Голос Ноэля дрогнул от фальши. — Мальчик-аристократ с божественными глазами. Незнакомый жених.

— Да. — Я стараюсь говорить спокойно и нейтрально, чтобы Ноэль не догадался о точных обстоятельствах нашей встречи. — Я встречалась с ним.

— А, ты, да? — Я слышу, как он передвигается, как звенят ложки и керамика. Должно быть, в Японии сейчас раннее утро. Я представляю, что Ноэль только что проснулся и носится по квартире, готовит кофе и завтрак, телефон у него на громкой связи. Он не выглядит сонным, но Ноэль всегда был утренним человеком. — Ну как? Какое у тебя впечатление?

Я постукиваю пальцем по подбородку, пытаясь найти хороший способ выразить словами то, что Северин чувствует как человек.

— Ты помнишь Людовика XIV?

Ноэль разразился хохотом. — Le Roi Soleil?19

— Да. — Я киваю и улыбаюсь, хотя он меня не видит. — Представь себе его, и ты, по сути, сможете представить себе Северина Монкруа.

— Когда я думаю о нем, мне на ум приходит только та картина, где он одет как солнце с перьями в волосах.

— Да. — Моя грудь подпрыгивает, когда я испускаю тихий смех. — Именно так. Ты понял.

— Ладно, ладно. — Ноэль контролирует свой смех. — Хорошо. Итак... наследник Монкруа - это что? Зацикленный на себе, жаждущий власти и, надо полагать, немного трахающийся. Примерно так?

— Угу.

— Значит, вы двое не ладите?

Это очень сложный вопрос, и в голове сразу же прокручиваются образы: смех и танцы в калейдоскопических огнях клуба, тело Северина, прижатое к моему, его руки, скользящие под рубашкой, и горячие губы, влажно прижимающиеся к сверхчувствительной коже моей шеи.

Это не те воспоминания, которые я хочу прокручивать в голове, пока мой старший брат разговаривает по телефону. Я качаю головой и отвечаю честно.

— Нет, не совсем.

Смех исчезает из разговора, уносясь вдаль, чтобы смениться более темным течением. В этом потоке, как темные существа под поверхностью, плавают мои печаль и гнев.

Я так старалась держать их в узде. Они исходят из неизбежности: грусть от того, что Ноэль должен был покинуть меня, что я должна была покинуть своих друзей, свой дом. Злость на то, что родители прогнали Ноэля, а затем заставили меня оказаться в этой невозможной ситуации.

Мы могли бы сейчас сидеть вместе, помогать друг другу пройти через жизнь, через душевную боль. Завтракать вместе, как раньше, каждое утро, тартины с шоколадом, макая их в чашки с кофе, и говорить о сложных вещах за карточными играми.

Но это не так. И все это из-за наших родителей.

— Все в порядке? — снова спрашивает Ноэль. На этот раз его интонация другая, как будто он хочет услышать настоящий ответ.

— Нет. Не совсем.

— Понятно.

Ноэль снова замолкает. Его молчание - это пространство, которое он создает для меня, чтобы я мог поделиться своими чувствами, как чистый холст, готовый для кисти художника. Даже когда мы были молоды, Ноэль понимал, как трудно мне иногда выразить себя. Говорить кистью или карандашом - это прекрасно, это дается легко и не требует усилий. Но говорить словами иногда кажется почти непреодолимой задачей.

— Анаис. — Голос Ноэля мягкий, когда он наконец заговорил. В его тоне нет грусти, но я и не ожидала этого, потому что Ноэль всегда держит свои эмоции в тайне, даже от меня, иногда даже от самого себя. — Мы купили билеты. Тебе осталось ждать всего один год. Один год - это ничто, и у нас есть план. Получишь квалификацию в Великобритании, используешь ее при поступлении в университет, потом переедешь сюда и продолжишь образование. Если ты сейчас поторопишься, если мы изменим план, вытащим тебя, то что произойдет? Ты приедешь в Японию без своей квалификации, и что тогда? Буде пытаться наверстать упущенное? Бороться с поступлением в университет?