— Пришло время, — его голос разнёсся над войском, пропитанный сталью и магией.

Он поднял руку, и над его ладонью взметнулись тёмные спирали силы, магия, что веками считалась проклятой.

— Они цепляются за старый мир, но этот мир уже мёртв. Сегодня мы разобьём их в прах и воздвигнем новый порядок. Сегодня Москва падёт передо мной!

Войско отозвалось гулом, сотни голосов слились в рёв, от которого дрогнула земля. Первый удар нанесли маги смерти. С их рук сорвались волны чёрной энергии, впитавшие в себя саму сущность разложения. Заклинания рванулись к стенам Москвы, разрушая укрепления, превращая камень в труху, разрывая защитные барьеры.

Голицын усмехнулся, ведь это только начало. Он развернулся и вытянул клинок, древнее оружие рода.

— Вперёд!

И армия двинулась, подобно лавине, грозя снести всё на своём пути.

В этот момент навстречу предателям вышли солдаты, закованные в броню Годуновых, среди которых сияли магические штандарты верности.

Москва горела.

Небо, некогда синее и безмятежное, теперь было затянуто пеплом, сквозь который пробивались кровавые блики луны. Воздух дрожал от гула магических снарядов, а земля под ногами напоминала раскалённую сковороду — трещины, испещрённые вулканическим светом, расходились от ударов темных заклятий. Над Красной площадью висело марево искажённой реальности: стены Кремля плавились, как воск, обнажая костяной каркас древних укреплений, а купола соборов, некогда золотые, почернели, словно обугленные перья гигантской птицы.

Князь Эдуард Геннадьевич Бельский появился с севера, как живое воплощение бури. Его плащ из серебристого бархата, расшитый рунами ветров, трепетал в такт порывам, которые сами рождались от малейшего движения его пальцев. Лицо князя, бледное и остроконечное, с пронзительными глазами цвета грозового неба, выражало холодную ярость. За ним, словно стая серебристых ястребов, мчались два десятка аэромантов — его личная гвардия. Их посохи, выточенные из голубого кристалла, оставляли за собой следы мерцающего тумана, а нагрудники, украшенные гербом рода Бельских, звенели, как колокольчики смерти.

Они приземлились у Никольской башни, где из последних сил держалась горстка защитников. Каменная кладка башни была изъедена кислотными дождями, вызванными чарами Голицына, а у её подножия громоздились трупы в доспехах с гербом двуглавого орла — те, кто не успел отступить.

Кореец, один из заместителей Бельского, стоял в тени арочного проёма. Его лицо, изборождённое шрамом от левого виска до подбородка, было покрыто копотью, а магические доспехи, некогда сиявшие полированной сталью, теперь напоминали ржавую чешую. В руках он сжимал артефактный пулемет, ствол которой трещал от перегрева магических кристаллов.

— Опоздали, князь, — его голос, хриплый от дыма, прозвучал как приговор. — Голицын уже у Арбатских ворот. Магические барьеры пали. Остались только «Гремучие Саперы»…

Узкоглазый кивнул в сторону группы инженеров, которые спешно устанавливали на баррикадах механические мины в форме волков. Те, шипя паром, рыли когтями землю, готовые взорваться при приближении врага.

Бельский шагнул вперёд, и ветер стих на мгновение, словно затаив дыхание.

— Где Голицын? — спросил он, не отрывая взгляда от огненного смерча, клубящегося над городом.

— Ждёт тебя. Собрал своих шакалов на потеху. — Кореец сплюнул на землю остатки жевательного табака, и слюна тут же испарилась с шипением.

Он не договорил. С востока донёсся скрежет металла — десятки механических пауков с окровавленными лезвиями вместо лап вползали на площадь, давя отступающих солдат.

Эдуард сжал кулаки. Ветер взревел, подхватывая обломки и швыряя их в пауков. Один из механизмов, пронзённый балкой, взорвался, осыпав всё вокруг искрами.

— Собери выживших и отступайте к Яузе. Переправляйтесь за Урал.

— Бежать?! — Кореец вскинул пулемет, целясь в приближающегося некроманта. Пули, прожгли череп врага, и тот рухнул, рассыпаясь в прах. — Ты знаешь, что он сделает с городом?

— Знаю. — Бельский достал из-за пояса медальон — древний артефакт рода, внутри которого бушевал миниатюрный ураган. — Поэтому я остаюсь.

Его пальцы сомкнулись на медальоне, и вдруг…

Пространство вокруг князя исказилось. Вихрь подхватил его, пронёс над горящими улицами и опустил на площадь перед Арбатскими воротами, где Голицын, восседая на походном троне из чёрного обсидиана, наблюдал за казнью пленного мага.

— Даниил! — голос Бельского прогремел, как гром.

Голицын медленно поднял голову. Его лицо, бледное и вытянутое, напоминало маску театрального злодея: высокие скулы, тонкие губы, глаза — два куска льда, лишённые зрачков. Он был облачён в латы, отлитые из теней — они словно поглощали свет, оставляя вокруг него ореол пустоты.

— Эдуард. Человек, совсем недавно ставший князем… — Голицын встал, и трон рассыпался в пепел. — Пришёл отдать город?

— Пришёл предложить дуэль. — Бельский бросил медальон на землю. Артефакт взорвался, создав вокруг них купол из свирепого ветра, отсекая генералов Голицына. — По законам Древних. Только мы.