— Хорошо. И все-таки у нас есть одно незаконченное дело. На него оставшегося времени должно хватить с запасом.

— Это какое же? — опасливо поинтересовался принц.

— Это такое, что кто-то слишком злоупотребляет алкоголем, совмещая его с непосильными для тела физическими нагрузками. — произнес я, вставая и засучивая рукава рубашки.

— Но-но! Я все-таки благородный, и должен держать себя в тонусе! И оба этих способа позволяют мне держать себя в форме!

— Ну конечно. И совершенно ничего не болит. Ведь так? — нависнув над Андреем спросил я.

— Нууу. Лишь немного. Но ничего серьезного, само пройдет. — легкомысленно махнул мужчина.

— Маг жизни при дворе императора ответил так же?

— Я к ней не ходил. — пробурчал он. — Опять лекции начнет читать. Как ты сейчас! — тыкнув указательным пальцем в мою сторону обиженно произнес принц.

— Разумеется. Тогда поступим так. — положив руку на голову мужчины, я крепко сжал его череп. — Сейчас я избавлю тебя от боли. — анализируя Властью состояние его организма я принялся за точечное лечение. — И впредь ты будешь следить за своим здоровьем и образом жизни.

— Не то что? — дерзко ответил Годунов, но все было показное. Мальчишка меня откровенно побаивался.

— Если моя ненаглядная еще раз пожалуется на плохое самочувствие горячо любимого братца и потратит хоть одну клеточку своих драгоценных нервов на переживания о тебе… — заканчивать я не стал, предоставив волю его богатому воображению.

Глубоко взглотнув, Андрей замолчал. Ведь боль, что долгое время преследовала принца, начала исчезать. Все-таки как бы высоко не было его положение, он все еще оставался маленьким мальчиком. По крайней мере для меня.

— Ну вот и все! — весело произнес я, после нескольких молчаливых минут. — Здоров, как медведь. Единственное, что скоро тебе захочется в одно место, и советую с этим не тянуть.

— Ты о чем? В какое мес… — начал было Годунов, но ощутил явные потуги. — Прошу меня простить. Был рад отличной партии. — заканчивал диалог он уже на ходу к уборной.

— Взаимно, твое высочество. — усмехнулся я, в очередной раз бросив взгляд на часы.

Я, конечно, мог и сам расщепить все вредоносные вещества в его организме, но больно много гонорку позволил себе малец. Ну да ничего, несколько часов на белом друге явно возродят в нем любовь к магам жизни. Уж после их лечения такого побочного эффекта не наблюдалось.

А мне и в самом деле пора. Мой первожрец ждет не дождется встречи со своим богом.

Медленно оседающие снежинки знаменовали начало зимней спячки. Жизнь, повелевавшая последние месяцы, постепенно отступала на второй план, уступая место смерти.

Но этот краткий период не нес за собой ничего плохого. Это был естественный процесс, присущий самой сути природы. Все живет и все умирает. Но неизменно, на смену одному приходит второе.

Так и здесь. По окончанию зимней стужи на этот край придет красавица весна, что принесет с собой запах обновления. Нужно лишь дожить.

Сидя в уличной беседке и наблюдая за таинством природы, я совсем не обратил внимания на посетившего меня человека. Да и он, видя мою задумчивость, не решился ее нарушить. Весьма похвально.

— Привет, Радомир.

— Приветствую, мой бог… — встал мужчина и глубоко поклонился. Он дрожал всем телом. Было видно, что он долгое время пробыл на морозе.

— Чем обрадуешь? — спросил я, делая пасс рукой, указывая на плетеное кресло.

— Много чем! — блеснув глазами, мужчина уселся напротив меня и начал свой доклад. — Шестнадцать городов с населением свыше миллиона человек обеспечены храмами и служителями. Артефакты успешно установлены, все сделано согласно вашим указаниям. — намекнув про скрытый алтарь, произнес элитный охотник.

— Это хорошо. Что с остальными?

— В процессе! Но… — Первожрец сжал переносицу, и в этом жесте вдруг проглянула усталость смертного. — В Новгороде с алтарем пришлось изрядно повозиться… Многие бюрократы вставляли палки в колеса, не обращая внимания на протекцию императора. В Вологде некоторые горожане, подстрекаемые Голицыными, устроили бунт, испугавшись «дьявольских знаков». А вчера из Пскова прислали голубя — местный епископ проклял наш храм и призвал паству «жечь еретиков».

Я встал, и тень от моей фигуры накрыла карту империи, что лежала на столе под куполом беседки. Винный кубок замер в воздухе, повинуясь моему жесту.

— Ты забываешь главное, — я коснулся изображения Новгорода — вотчины Голицыных. Картинка на карте вспыхнула голубым светом, и по колоннам поползли тени в виде бегущих львов –символ моей Земной власти. — Страх перед новым — это дыхание старого мира. Оно нужно, чтобы раздуть пламя перемен.

Радомир склонил голову, ловя в полумраке отсветы магического знака десницы на моем лице. Его собственный амулет — миниатюрная копия алтаря — замигал в такт моей речи.

— А внешние земли? — спросил я, удивляясь своему голосу. В нем прозвучали нотки интереса охотника, учуявшего дичь.