— Надо было перед выходом поесть… — уныло пробурчал Артур, голодными глазами рассматривая всё великолепие стола.

— Надо было. — согласился с ним Всеволод.

— Как дела в Москве? — как бы невзначай поинтересовался я у Бельского-старшего.

Эдуард Геннадьевич чуть ли не подпрыгнул от моего вопроса:

— Всё хорошо, Глеб Ярославович! Во всяком случае, лучше, чем было! Работа ведомств настроена и отлажена, всё функционирует, всё исправно, весь бизнес почивших Нарышкиных полностью перешёл под вашу юрисдикцию. Мои управляющие работают над улучшением рентабельности ваших предприятий.

— Рад слышать. — улыбнулся я и краем глаза заметил, как массивные двери, ведущие в императорские покои, открылись.

Глашатаи затрубили в свои позолоченные трубы и объявили выход правящей четы.

Николай Годунов традиционно шел первым. Он нацепил на лицо фальшивую улыбку. Его плащ горел алым пламенем, белый костюм сверкал первым снегом, а ясные глаза мгновенно считывали обстановку вокруг.

Рядом с мужем шла императрица. Женщина выбрала красное платье. Золотые украшения, висевшие на ней, гармонично вплетались в ее образ и сияли россыпью драгоценных камней.

Следом вышагивали сыновья императора. Братья были облачены в военную парадную форму. Золотые эполеты на их плечах слепили глаза, — так ярко они сверкали.

Ну, а замыкала процессию Анастасия. Её черные волосы сумеречным мраком рассыпались по мраморным оголенным плечам. Серые глаза сверкали полуденным солнцем, а полные губы, как бутоны роз, алели сдержанной страстью. Она всё больше походила на Мирру.

Я встал из-за стола в знак уважения. Всё последовали моему примеру. Представители знати, что стояли у фуршетных столиков будто бы проглотили палку. Они вытянулись по струнке и молча аплодировали.

Кивнув гостям, правящая чета рассеялась по своим местам. Моим друзьям пришлось быстро потесниться, чтобы не нарушить этикет. Бельские оказались с краю стола, в то время как дед сел по правую руку от меня, а Анастасия — по левую.

От девушки в мою сторону ударил пряный аромат дорогих духов. Неизменные цитрусовые нотки смешивались с эвкалиптом северной хвои. Единственной новинкой в этой палитре ароматов стала корица.

Я с удовольствием вздохнул полной грудью и с улыбкой посмотрел на принцессу. Она ответила мне тем же и сказала:

— Прекрасно выглядишь, Глеб!

— О, по сравнению с вами, принцесса, я как камень с теневой стороны луны… Вы же… Вы же самая яркая звезда на небосводе!

Девушка опустила взгляд. Её щёчки покрылись румянцем. Она принялась теребить полы своего шикарного кремового платья.

— Дорогие гости! — бас Николая Годунова громом прокатился по залу. — Рад приветствовать вас в этот знаменательный день! Сегодня мы чествуем наших героев! Сегодня мы воздаем хвалу каждому русскому солдату, который проливал пот и кровь в войне с Польшей! Сегодня слава русского оружия гремит на весь мир! Никогда! Еще никогда Россия не одерживала столь стремительных побед над таким сильным противником! И всё это благодаря нашему Деснице! Давайте вместе поаплодируем великому князю Долгорукому Глебу Ярославовичу!

С этими словами император сел на трон и громко захлопал в ладоши. Огромная толпа поспешила повторить за ним. Рой аплодисментов оглушительно ударил в уши.

Я неторопливо встал с места, вежливо поклонился Николаю и, добавив во взгляд чистой власти, взглянул на собравшихся.

— Говорят, несчастна та страна, которая нуждается в героях. — начал я с крылатой фразы. — Но, судя по той публике, что собралась сегодня здесь, я могу сделать вывод, что Российская империя — самая счастливое государство на свете.

Робкие смешки прокатились по залу: многие оценили мою игру слов.

Тем временем я продолжал:

— Всё, чего я добился в этой компании, было бы невозможным без доблестных усилий принцев. Все задуманные планы могли рухнуть в одночасье, если бы не господа Бельские и род Шинских, если бы не Мидлер Марк Георгиевич, если бы не Брюсов Николай Павлович! Армия погрязла бы в бюрократии и воровстве, если бы не генерал Игнат Вячеславович и его верные соратники генералы Ватутин и Миронов. — я поднял перед собой ладонь и сжал ее в кулак. — Вот этот костяк, что смог сломать хребет гидре агрессора! Вот эти люди, вот эти герои!

Толпа дворян по-плебейски заорала и активнее захлопала в ладоши. Я дождался, пока этот бурный океан утихнет, и продолжил:

— С вашего позволения, государь, я требую награды для всех отличившихся! Эти герои — оплот и фундамент самодержавия, оплот России!

С этими словами я еще раз слегка поклонился Годунову и сел обратно за стол. Слово вновь взял император:

— Десница прав… Каждый человек, на которого указал Глеб Ярославович, отныне друг короны! Прошу всех героев построиться перед троном! Я хочу видеть цвет нашей нации!