– Это ведь ты подстроила, да?
– спрашивает Миша, прислонившись плечом к стене рядом с девушкой.

– Загрязнение окружающей среды? Экономический кризис? Глобальное потепление? Уточняй, что именно, а то я могу не догадаться с первого раза в чём меня обвиняют сегодня.

Лиля снова отворачивается к окну, вид которого открывается на университетскую парковку. Ещё пару минут назад на ней стояли Кир с Алёной, а теперь ветер в одиночестве гонял сухие листья по асфальту.

– То, что Отрадная едва не разбила себе голову, когда Генка её толкнул.

– Ключевое слово здесь - едва.

– То есть, ты признаёшь, что это твоих рук дело?

Гордеева, откинув голову назад, заливисто смеётся, отчего эхо проносится по пустому коридору.

– Миш, ты серьёзно меня об этом спрашиваешь?
– сквозь смех спрашивает она.

– Конечно, ведь я хорошо тебя знаю.

– Ошибаешься, Кудряшка. Ты хорошо меня знал, когда нам было по шесть лет и единственной нашей проблемой был сломанный хулиганами велик.

Парень усмехается и кивает, признавая правоту её слов. Потому что тогда они действительно были не разлей вода и он знал Лилю, кажется, даже лучше самого себя. Та шестилетняя девчонка с хвостиками умела смешить его до слёз, знала кучу сказок и ничуть не хуже других мальчишек лазила по деревьям. Со стоящей перед ним девушкой с ярко-красной помадой на губах и ледяным взглядом та Лиля не имела ничего общего. По той Лиле он очень скучал.

– Весёлое было время, - соглашается Романов, запуская руки в карманы.

– И понятное. Без сложных отношений с родителями, выживания среди богатеньких мажористых крысёнышей и безответной любви.

– А она у тебя безответная?

– А она у меня, Миша, большая и красивая - Гордеева отточенным движением откидывает волосы за спину.
– Такая, что сама себе завидую.

– Смирнов тоже думал, что у него большая и красивая, а в итоге оказался с разбитым носом и документами на улице. Тебе не жалко его, Лиль?

Девушка складывает руки под грудью и задирает вверх подбородок. Холодная. Красивая. Надменная. Прекрасно играющая роль самовлюблённый стервы. Миша ненароком вспоминает как они днями напролёт читали вместе “Гарри Поттера” и Лиля мечтала стать доброй волшебницей. Тыкала в него палкой, сорванной с дерева, и без устали повторяла: "Вингардиум Левиоса"*, а сейчас одним взглядом могла бросить в него непростительными** и, как ни в чём не бывало, пройти мимо.

– Мне плевать.

– Уверена?

Гордеева раздражённо вздыхает и закатывает глаза.

– Что ты от меня хочешь, Миш?

– Чтобы ты честно ответила о своей причастности ко всей этой истории, - парень склоняется над ней, внимательно всматриваясь в лицо.
– Отрадная из-за тебя пострадала?

– Отрадная пострадала из-за того, что многое себе позволяет, ясно? Это видят все, в том числе и Генка, но почему-то только ты и Кир вдруг словно ослепли. Кстати, не расскажешь причину, из-за которой вы так резко поменяли к ней своё отношение?

– Сомневаюсь, что тебе понравится мой ответ.

Лиля сжимает пальцы на предплечьях и Романову кажется, что она прекрасно понимает, о чём он умалчивает, но из-за упрямства и неумения проигрывать продолжает отрицать очевидное. То, что Кир к ней ничего не чувствует и никогда не чувствовал. То, что он по уши влюблён в другую. То, что у неё нет ни единого шанса, чтобы быть с ним.

– Прости, Кудряшка, но мне начинает надоедать этот разговор, - девушка забирает с подоконника свою сумочку и поворачивается к нему спиной, чтобы уйти, но останавливается, когда слышит:

– Я уверен, что это ты сделала, Лиля.

– Докажи.

Махнув ему на прощание рукой, Гордеева уходит, а Миша переводит взгляд на окно, за которым погода разгулялась окончательно. В такой бы дождь сидеть дома под пледом и смотреть сериалы, а не пытаться вывести на чистую воду бывшую лучшую подругу, чтобы помочь нынешнему лучшему другу. И ведь он действительно был уверен, что в этой со всех сторон мерзкой ситуации каким-то образом замешана Лиля. Потому что видел каким обожаемым взглядом на неё смотрел Смирнов, пока Кир пытался привести Отрадную в чувство. Видел её победную улыбку, которая мгновенно превратилась в горькую гримасу, стоило только другу поднять Алёну на руки.

Парень вздыхает и запускает ладонь в волосы. Телефон, лежавший в правом кармане брюк, вырывает его из мыслей вибрацией, а имя контакта на экране заставляет поморщиться.

– Да, мам.

– Здравствуй, Михаил.

Он прикрывает глаза, выдыхая сквозь зубы, и чудом сдерживает желание по-детски сбросить вызов.

– Добавляла бы уже и отчество, а то просто «Михаил» звучит не так укоризненно и официально, как тебе бы хотелось. Хотя, чего это я? Папа же от меня отказался, значит, и отчества теперь у меня нет. Что-то этот момент совершенно вылетел у меня из головы.