Я дрожала, видя правду в его глазах. Он сделает это, и даже не моргнет.

Я оценила его Kawasaki и поморщилась. Какого черта он ожидал, что я заберусь на это чудовище? Я боялась мотоциклов и уж точно никогда не хотела кататься на них.

— Это безопасно? — Спросила я, изучая заднюю часть сиденья. Это было даже не сиденье. Оно было таким маленьким, что едва оставалось место для сидения. Это было совсем небезопасно, и мне пришлось бы сидеть прямо за ним…

Я вздрогнула, загнанная в угол. Я не хотела этого. Нет.

Наши взгляды встретились, и презрение в его глазах было слишком сильным для меня.

— Нигде нет безопасного места для тебя.

О Боже…

Он надел свой шлем, но я не увидела тот, что для меня.

— А шлем для меня?

— У меня нет шлема для тебя. Ты поедешь без него.

Каков наглец! Мне хотелось закричать на него за такую неосторожность, но какой в этом был смысл? Бесполезно было спорить, что если мы попадем в аварию, я умру на месте. Я стиснула зубы, пытаясь не дать желчи подняться к горлу. Я чувствовала, что решила свою судьбу. Я умру и ничего не могу сделать.

Ты можешь бежать, Сара. И чем рисковать? Еще одним извращенным возмездием? В любом случае я была обречена.

Стиснув зубы от безнадежности, я остановилась рядом с его байком, не имея ни малейшего представления, как на него забраться.

— Я… Эм, я не знаю как…

Он закатил глаза.

— Встань на подножку правой ногой. — Он указал на нее рукой. — Положи руки мне на плечи для поддержки и перенеси левую ногу в другую сторону.

Я не хотела его трогать. Я хотела убежать.

Но я знала, что спасения нет, и сделала то, что мне сказали. Я схватила его за плечи для поддержки и поднялась, чувствуя твердые мышцы под его курткой. Против своей воли я была поражена чистой силой, исходящей от его тела. Я поставила ногу на подножку, чувствуя жар, исходящий от выхлопной трубы, который почти обжег меня.

— Ой! — Вскрикнула я, боль пронзила меня, когда я ударилась о его сиденье.

— Упс. Я забыл сказать тебе, чтобы ты была осторожна и не обожглась. Эта труба очень горячая.

Придурок. Как же я его ненавидела.

Чувствуя себя совершенно уязвимой на его байке, я обхватила его за талию, и не могла поверить, что держу его вот так. К моему удивлению и смущению, Хейден оторвал мои руки от него.

— Ты не можешь так прикасаться ко мне. Ты будешь держать ручки передо мной.

Он не слишком нежно положил мои руки на эти ручки. Без предупреждения он завел мотоцикл и умчался, и я едва успела схватиться за ручки, закричав, когда сила инерции потянула меня назад.

— Тише! — Крикнула я, но он сделал совсем наоборот.

— Ни за что. Перестань отдавать мне приказы.

Он ехал намного быстрее, когда мы переезжали с одной дороги на другую, обгоняя другие машины одну за другой. Я закрыла глаза, потому что не могла смотреть, как все движется в размытом виде, ожидая, что мы в любой момент можем столкнуться.

Я старалась не касаться какой-либо части его тела своим, но это было едва возможно, так как моя грудь почти касалась его спины. Мне было слишком неудобно на жестком сиденье, расположенном под странным углом. Я чувствовала его запах, который был смесью его одеколона и сигарет, но я отказывалась определять его как соблазнительный. Я надеялась, что футбольная тренировка отрезвила его, и он больше не пьян.

Я вздрогнула, когда несколько водителей посигналили нам, мои глаза широко открылись. Я была в ужасе, думая, что мы были в нескольких секундах от ужасной аварии. Он вильнул влево, и я не могла сдержать свой крик ужаса.

— Хватит кричать, черт возьми!

— Мы умрем!

— Единственный человек, который здесь умрет, это ты! Я лично сброшу тебя с моего мотоцикла, если ты не заткнешься!

— Это ты хотел, чтобы я была здесь! Почему бы тебе не остановить мотоцикл и не отпустить меня?

— И ты пропустила бы все веселье, которое я для тебя припас? Нет.

Он въехал на I-91 и почти удвоил скорость. Я продолжала ныть, пока он петлял, меняя полосы и проезжая мимо машин в опасной близости от них. Как гром среди ясного неба, из его рта вырвался смех. Было темно, и он подпитывался моей жалостью, пугая меня еще больше. Единственной причиной, по которой Хейден когда-либо смеялся передо мной, было желание запугать меня, как сейчас.

— Разве ты не хочешь жить на грани?

Для этого ли была эта ужасная поездка? Жить на грани? Его возбуждала возможность потерять голову? Это было похоже на игру со смертью, которая заставляла его чувствовать себя живым. Как он мог быть таким беспечным?