“Агу-агу-агу!”

Его вопли подхватывают остальные, хочется уши прикрыть, такой бабуинский шум поднимается, только кроме меня от него все в восторге: смех, аплодисменты, улюлюканья.

Морщусь, искоса поглядывая на героя дня.

В животе что-то горячее закручивается, а сердце бухает в груди и ушах. Эта вспышка секундная, но после нее всему телу становится горячо. Чувствую, как горят щеки…

– Пошли… – Глаша тащит меня за собой к свободному подоконнику.

По глупым причинам чувствую потребность спрятать свой интерес даже от нее.

Если подруга только спросит… буду чувствовать себя полной дурой. Этот Капуста явно из тех, на кого вешаются.

Девица между его ног – с мейкапом профессионального уровня, волосы как после двухчасового ухода. И на ней мини. Мини-шорты с плотными колготками и топ, открывающий живот.

– Жарко… – выдыхает Глаша.

– Что?

– Жарко… – улыбается она счастливо.

Она светится, как глубоководный планктон, мне же невыносимо хочется обернуться.

– Держи… – возникает возле нее Марк.

Он вручает ей банку колы, здесь трезвая вечеринка. Глаша с самого начала меня этим успокоила. У этих хоккеистов режим, и скоро конец игрового сезона, так что ее парень вроде как на взводе и все такое.

– Будешь? – предлагает он мне вторую банку, очевидно ту, которую захватил для себя.

– Я не употребляю химикаты, – сообщаю ему.

– А, ясно, – кивает.

Вскрыв банку, принимается жадно из нее пить, и его взгляд все это время не отрывается от моей подруги.

– Намасте!

Подпрыгнув на месте, я оборачиваюсь и почти утыкаюсь носом в широкую грудь, обтянутую серой футболкой.

Очки съезжают, на плечи ложатся тяжелые ладони.

Это неожиданно будоражит, я не привыкла чувствовать на себе чью-то настолько подавляющую физическую силу. Даже в случайном прикосновении…

– Э-э-э… извини… – произносит тот самый Капуста, когда поднимаю к нему лицо.

Он обводит его взглядом, и этот взгляд оценивающий.

Щеки вспыхивают еще ярче.

Да что это?!

На них можно жарить яичницу, особенно, когда улавливаю явную потерю интереса в устремленных на меня глазах.

Они голубые. Красивые.

– Привет, – говорит, а я продолжаю молчать, как дура.

Через секунду он переключает внимание на Зотова и Аглаю, обращается уже к ней:

– Так, ты… Аглая?

Моя подруга уже в объятьях своего парня, и слегка отстранившись, говорит:

– Привет. Я… да, а ты Данила…

– Ага, наслышана? – поигрывает бровями.

Глаша смеется, возвращая голову на плечо Зотова.

– Да, Марк сказал, ты его лучший друг…

– Да? Так и сказал? – скалит идеальные зубы.

– Капуста – это твой псевдоним? – внезапно произносит мой рот.

Встречаю веселый взгляд.

– Вроде того, – ухмыляется. – Данила Капустин. Это мое имя, детка.

Я прикусываю изнутри щеку, в то время как Глаша начинает хихикать.

– А это Таня, – сообщает она. – Таня Капустина, моя подруга! – говорит с ожиданием, что произведет фурор!

Зотов издает невнятный смешок, его друг широко улыбается, возвращая ко мне веселый взгляд. Я смотрю на него исподлобья, чувствуя очередной прилив в животе.

Чертовщина!

– Привет, Таня Капустина, – бросает.

– Я между вами встану и загадаю желание! – объявляет Баум, вклиниваясь.

Зажмурившись, Глаша прижимает к груди руки и спустя секунду объявляет:

– Готово!

– У тебя ресница выпала, – насмешливо сообщает Данила Капустин.

Я вскидываю подбородок, глядя ему в глаза.

– Под очками, – уточняет он.

Суетливо снимаю очки.

Окружающий мир в ту же секунду становится мутным, но он бы и без того померк, ведь моего лица касаются теплые пальцы.

Вздрагиваю, а парень демонстрирует мне мою ресницу на кончике указательного.

– Загадывай желание, – предлагает.

Подогнув пальцы на ногах, я зажмуриваюсь.

Выполняю эту наивную глупость, сама не понимая, как это произошло!

Сердце колотится.

Загадываю желание, рисуя в голове рваные образы, которые скачут как стекляшки в калейдоскопе, и у всех этих образов лицо… Данилы Капустина…

Сюрприи-и-и-из

Не ждали? А мы прип*рлись.