Арди, по обыкновению, уперся лбом в стекло и смотрел на проплывающие мимо огни высоток и небоскребов. И чем ближе к Кривоводному каналу, тем ниже становились здания, сужались улицы и проспекты, да и прохожих куда меньше на тротуарах.

Кровь матабар, пусть и не так активно, как раньше (сказывались бодрящие отвары) делала свое дело, заживляя те немногие раны, что получил Арди. Он чувствовал, как порезы закрывались плотной коркой, стягивающей кожу рубцами, а ушибы рассасывались, позволяя мышцам получить живительный кислород и питательные элементы.

— Завидую тебе, — скривился Милар, прикасаясь пальцами к повязке на шее. Туда пришелся один из ударов когтей куклы-демона. И окажись капитан чуть менее ловким и вертким, а его сабля не такой быстрой и острой, то дети господина Пнева остались бы сиротами, а жена вдовой. — Поспал, поел и снова как новенький.

Ардан промолчал. Может, если бы не месяцы вливаний в себя разнообразных отваров, призванных постепенно вытягивать Лей из организма, разгоняя метаболизм, то слова капитана не далеко отошли бы от истины.

Помнится однажды, в юношестве, на ферме Полских Арди, задумавшись об очередном эксперименте с книгой Николаса-Незнакомца, прошелся позади амбара, где ковбои, обычно, развлекались стрельбой по банкам. На спор, разумеется. С порой приличными ставками, доходящими до двадцати пяти ксо.

И одна такая пуля расцарапала плечо Ардану. После чего едва не произошло драки. Стрелявший ковбой обвинял Арди в дурости и рассеянности, а сам Ард оказался не сильно рад порванной рубахе и тому факту, что оказался на грани невидимых троп Спящих Духов.

Их разняли (в последствии Ардан признал, что был неправ — в конечном счете все знали, что там нельзя ходить и считать ворон, а ковбой извинился, что был слишком сосредоточен на банках и деньгах), а от царапины, причем весьма глубокой, не осталось и следа уже через полторы недели.

Чтобы не попала зараза, Ардан выварил несколько кореньев с травами, растолок в ступке, а получившейся жижей забил рану и плотно замотал бинтом — не хотел, чтобы кто-нибудь волновался.

Но это в Эвергейле, у самого подножья родных, Алькадских гор.

— После поместья Иригова заживало столько же, — внезапно пробормотал Ардан.

Милар, сосредоточенный на том, чтобы протиснуться между двумя трамваями, пропустил сказанное между ушей. Арди же, вновь, как и в Тверди, сжимал и разжимал кулак.

Он чувствовал, что в данный момент, даже несмотря на истощение от бодрящих отваров, куда ближе к тому, как ощущал себя в родных горах, нежели в степях.

Абсурдный парадокс.

Все должно было выглядеть с точностью наоборот. Его регенеративные особенности крови Матабар должны были опуститься почти до неотличимого от человеческого минимума (опять же — из-за отваров), как, собственно, и прочие физические возможности.

И все же…

— Почти приехали, — напомнил капитан.

Ардан посмотрел за окно. И вправду — высотные здания, из стекла, бетона и стали сменились изящными, приземистыми, разноцветными строениями Центральных районов.

Арди встряхнул ладонью и покачал головой.

Мысли завтрашнего дня.

Как и в прошлый раз они свернули с проспекта внутрь хитросплетения узких улочек внутренней части Центрального района, где не имелось разделения на пешеходную и проезжую части.

Благо, что в данный час на улице уже почти никого, кроме тревожных воробьев, нахохлившихся голубей и редких ворон — не встретишь. Попетляв какое-то время впритирку к поребрикам, они остановились около цветочной клумбы.

Милар приложился к горлышку фляги, вытер губы краем порванного пальто и, тяжело хватаясь за дверную стойку, вышел наружу. Сабля на поясе, револьвер в расстегнутой кобуре. Ардан же, с учетом почти опустевших Звезд, просто молча шел следом. От него сейчас польза весьма условная.

— Летом надо будет подкрасить, — Милар заботливо похлопал ладонью по крыше « Деркса»… на которой и так краска слоями отклеивалась — все равно, что слоеный пирог.

Улыбнувшись автомобилю так, как обычно улыбаются любимым домашним животным, капитан развернулся и направился к шаткому, просящему ремонта, навесу. Спустившись по лестнице к двери, ведущей в псевдо-подвальный этаж, Милар на мгновение застыл и обернулся к Ардану.

— Ты сейчас как?

— В каком плане?