— В теории, если полностью понять принцип построения печатей Талии, то, может быть, и можно, — явно нехотя и без одобрения, ответила Лея. — Но за пять веков никто так и не смог полностью расшифровать её рунических связей, из-за чего данный принцип и стал именоваться Школой Хаоса. Отдельной, напоминаю вам, студент Эгобар, согласно Международному Пакту Звездной Магии, запрещенной ветвью науки. И, надеюсь, это последний раз, когда я слышу от вас о госпоже Талии и её богомерзких исследованиях. Потому что в следующий раз, клянусь Вечными Ангелами, я сообщу о вас Второй Канцелярии. Пожалуйста, не заставляйте меня этого делать и не портите о себе мое мнение, которое, признаться, весьма и весьма высоко. Даже несмотря на ваше попустительское отношение к моему предмету.

И с этими словами она едва ли не хлопнула за собой дверью лаборантской.

Арди же не смог отказать себе в улыбке из-за иронии происходящего. Интересно, а к чему бы привело её сообщение во Вторую Канцелярию? К тому, что Полковник вызвал бы Ардана к себе и потребовал сдать в хранилище незарегистрированную копию печатей Посоха Демонов, а еще, попутно, подписать пару документов о неразглашении.

Хотя, учитывая, какие полномочия им выдали прошлой ночью, то может все сложилось бы совсем иначе.

Во всяком случае теперь, после слов Леи, Арди почувствовал, как тогда, в горах, очередную нотку запаха своей добычи.

Значит, Посох Демонов все же требовался не в качестве артефакта, а именно как, своего рода, гримуар. И, получается, Пауки действительно собирались построить установку. Установку, требующую непостижимое количество энергии… для того, чтобы отправиться в прошлое.

Спящие Духи.

Ардан вообще сам себя сейчас слышал?

Он буквально оказался внутри сказки своего прадедушки.

— Хотя, скорее, посреди совсем другого корпуса, чем мне требуется, — напомнил себе Арди и, взглянув на часы, быстрым шагом направился к лестницам — опаздывать на лекции профессора Конвелла совсем не хотелось.

Арди добрался до аудитории для занятий практической Звездной Инженерией (благо, что расписание, полученное им в начале месяца, еще не успело устареть) как раз к назначенному времени. Вот только, на удивление, двери аудитории оказались закрыты. Хотя, на памяти юноши еще ни разу не случалось такого, чтобы Конвелл опоздал на…

— С тебя бисквит и брусничный морс, дорогой.

Арди обернулся. Позади него, со стороны лифтов, шли Борис с Еленой. Учитывая, что в коридоре никого, кроме них троих больше не оказалось, то супружеская пара не скрывала свои отношения, маскируя те под служанку и дворянина.

Елена, одетая в плотное, теплое платье для холодной весны. Жаккардовая юбка с расцветкой в форме подснежников, звонкие, цокающие каблучки, перчатки, небрежно положенные поверх платинового замочка на сумке, чья стоимость превышала полугодовой оклад Арди. Даже, с учетом всех бонусов и надбавок… неужели он заговорил совсем, как Йонатан Корносский?

Впрочем, не важно.

С каждым месяцем, Елена все реже и реже обращалась к скромному образу служанки. И, не сказать, что по собственному чаянию. Скорее Борис все сильнее и сильнее старался показать обществу, что Елена — его жена. Хоть та и сопротивлялась, и хотела как можно дольше сохранить их статус в тишине и вдали от глаз общественности.

И не сложно догадаться почему.

Сам же Борис, несмотря на ничуть не менее дорогой костюм из оленьей шерсти, выглядел взмыленным и уставшем. С лица еще не сошло покраснение, а дыхание то и дело сбивалось с четкого, ровного ритма.

— А…

— Сегодня занятия в другой аудитории, Арди, — перебил его Фахтов.

Борис подошел ближе и протянул руку. Ардан ответил крепким рукопожатием, после чего, в рамках приличия, обнял Елену. Та пахла кофе, мускатным орехом и лавандой. Её любимые духи, которые Борис неизменно, из раза в раз, покупал в одной и той же модной лавке, привозящей в столицу парфюм со всего мира.

Стоит ли говорить, что стоимость за один флакончик могла превышать три, а то и четыре десятка эксов?

Каждый раз, видя чету Фахтовых, Арди вспоминал о том, что где-то за углом дома двадцать три по каналу Маркова существовал мир столь гремящей роскоши, что от одного лишь эха её поступи можно и оглохнуть.

— Мы поспорили с Борисом, что ты наверняка не в курсе, — объяснила Елена, отстранившись от товарища. — Борис, правда, настаивал, что ты всегда и обо всем в курсе.

— Был о тебе лучшего мнения, дружище, — с притворной печалью, вздохнул Борис. — Теперь, из-за тебя, мне придется вести жену на свидание. А ведь так хотелось…