— А сама Олеся? — спросила чуть побледневшая Елена.

Борис с Тесс посмотрели на неё с не обидными, мягкими улыбками во взглядах.

— А, ну да, — понурилась волшебница. — Аристократия…

— Эркеровский, разумеется, к ней особыми чувствами не пылает, — продолжила Тесс. — Но Олеся красива и… может родить ему детей. А, учитывая, что кроме Полины у Герцога больше нет наследников, то… вот так мы и познакомились.

Ардан вспомнил не только письмо Анастасии, но и слова Милара.

Спящие Духи.

К младшей сестре Тесс сватался, без малого, герцог! А кто он? Ард Эгобар, без году неделя младший офицер второй канцелярии, первокурсник в Большом и, в качестве неуместного довеска, потомок правой руки Темного Лорда.

Они с Тесс переглянулись и та, невзирая ни на какие приличия и манеры, накрыла его ладонь своей.

В том, что уже сегодня Иолай отправит письмо в Шамтур, сомневаться не приходилось. В предыдущий раз, когда поклонник Тесс застал их в кафе, подобной ситуации удалось избежать благодаря магии Сидхе. Теперь же…

Теперь, пройдет несколько дней, может неделя (до Шамтура ведь куда ближе, чем до Дельпаса. Всего полутора суток на поезде) и им обоим придется столкнуться с суровой реальностью. Все, как и писала Анастасия.

Тесс являлась дочерью генерал-губернатора Шамтура. Ранее — потомственного дворянина, а после Фатийской Резни — военного аристократа.

Арди сжал пальцы Тесс.

Ему снова показалось, что между ними затрещала земля, грозясь распахнуться пастью темной трещины и проглотить все, что не сможет удержаться на краю.

— Так, друзья мои любимые, — Борис кивнул выглянувшему на улицу официанту. — мы с вами обедаем, а затем идем на танцы, после чего гуляем до тех пор, пока не отвалятся ноги. А потом поедем за город, смотреть на первые летние звезды. И это ни в коей степени не обсуждается!

Тесс провела пальцами по ладони Ардана и они с Еленой весело о чем-то затрещали. Борис к ним присоединился. А Ардан смотрел на то, как солнце тонет в густых, рыжих волосах, чуть выбивающихся из-под шляпки. И как его заблудившиеся лучики не могут выбраться из плена зеленых глаз, которые с каждым взмахом длинных ресниц запирали те все глубже и глубже.

Сердце юноши стучало быстро и тяжело. Как поступь охотника, из последних сил бегущего по тропам за своей добычей. Потому что если опоздает, если не справиться, то погибнет.

Арди так часто повторял себе эти слова. Так часто пользовался наставлением Эргара. Так часто, что уже почти забыл какого оно. Переживать о чем-то, что нельзя ни в коем случае не дозволительно откладывать на завтра.

Ардан поймал ускользающие пальцы Тесс и слегка их сжал в ответ.

Он чувствовал, как под губами окончательно вытянулись клыки и знал, что его зрачки разделили радужки глаз двумя длинными, тонкими полосками. Знал, потому что Елена слегка побледнела, а Борис выглядел немного встревоженным и настороженным.

Да, они были его друзьями. Единственными в Метрополии и, наверное, единственными настоящими друзьями среди людей во всем мире, но они ведь люди. А он человек лишь на половину.

А Тесс…

Тесс посмотрела на него совсем не боясь, с прежней улыбкой, но в то же время с какой-то новой деталью во взгляде. Такой, какая бывает, когда вернувшись домой, закрыв за собой дверь на ключ, снимаешь ботинки, освобождая уставшие ноги и вздыхаешь. В первый раз за день. Вздыхаешь с облегчением. Будто вместе с обувью скидываешь с себя тяжелый груз.

Так на него посмотрела и Тесс. С облегчением. И снова над пропастью возник очередной мостик. И, может, если их построить достаточно, то опасность свалиться вниз окончательно их минует.

Вокруг звенела музыка. Весенней капелью дрожали пальцы музыкантов на струнах, взмахами перелетных птиц порхали над клавишами и гулким эхом, гуляющим по горным ущельям, гудели трубы, а где-то позади, смешливым щенком заигрывал саксофон.

И океан, грузный и неповоротливый, но в этот вечер галантный и куртуазный, пытался в такт музыке шуршать волнами прибоя. Те накатывали на берег, сглаживая песчаные бугорки, а затем уносили те в свои теплые, глубокие воды.

Над головой сияли лампочки. Они заменяли танцующим звезды. Искрили где-то над головой, удерживаемые кабелями, хитро спрятанными внутри деревянных опор, расставленных по площадке.

Город погрузился в сумрак. Не такой, как обычно, когда ночь еще лишь едва-едва наводит свой томный, загадочный марафет, чтобы спуститься вниз, к смертным, походкой полной старого, как сам мир, страха. Страха перед неизвестным и собственным воображением, способным каждый куст окрасить такими ужасами, что и не придумаешь.