Рикард стоял в тени, держа руку на кобуре, и внимательно следил за проповедником. Глаза его горели странной, непоколебимой уверенностью.

— Знайте, что каждый из нас ценен, — говорил он негромко, но отчётливо. — Не позволяйте тьме затмить ваш разум. Не позволяйте ложным пророкам увлекать вас на путь уничтожения!

— Он умеет красиво говорить, — шепнула Лили, стоя рядом.

Рикард пожал плечами.

— Красивые слова ничего не значат. Важнее, кто за ними стоит.

Лили хотела что-то ответить, но вдруг насторожилась.

— Они здесь.

Из переулка появилась группа людей в тёмных одеждах. Их лица были исхудалые, глаза — пустые и безразличные, как у тех, кто давно отказался от собственной воли. Их было шестеро, и они двигались неторопливо, но с каким-то странным единством, словно один разум управлял их телами.

— Слуги Протона, — тихо произнесла Лили.

Фанатики приблизились к костру и замерли перед проповедником. Тот не двинулся с места, только поднял на них спокойный взгляд.

— Что ты здесь делаешь? — спросил один из них, высокий лотак с тёмными впалыми глазами.

— Я говорю о надежде, — ответил проповедник.

— О лжи, — прервал его другой фанатик.

— Нет, — покачал головой проповедник. — Я говорю о свете. О том, что у каждого из нас есть выбор.

— У нас нет выбора, — холодно ответил лотак. — Лишь один путь ведёт к спасению.

— Спасение? — проповедник чуть улыбнулся. — Вы называете спасением то, что ждёт вас? Растворение в ничто? Разве вы не были созданы для чего-то большего?

— Мы родились для того, чтобы стать частью Великого Целого, — отозвался третий фанатик, сжимая руки в кулаки. — А ты, лживый язык, пытаешься нас отвратить от истинного пути.

— Я не отворачиваю вас, — спокойно возразил проповедник. — Я лишь предлагаю вам подумать.

Фанатики замолчали. Казалось, в их мыслях закралось сомнение. Один из них даже сделал полшага назад.

— Он слишком уверенный, — тихо сказал Рикард, наблюдая из тени.

— Потому что знает, что прав, — ответила Лили.

Молчание фанатиков длилось долго. Они переглядывались, словно ждали, что кто-то примет решение за них.

— Он… — начал было один, но не договорил.

Внезапно высокий лотак с тёмными глазами сделал шаг вперёд и резко схватил проповедника за воротник.

— Довольно слов! — рявкнул он. — Ложь должна быть уничтожена!

Остальные фанатики бросились на него.

Рикард и Лили не двинулись.

Они ждали.

Фанатики окружили проповедника, их взгляды были холодными, лишёнными эмоций, будто они уже не принадлежали себе. Один из них — тот, что говорил о «спасении» — вынул из-под плаща оружие. Лезвие приклада блеснуло в свете костра, и Рикард сразу понял, что это протонное ружьё.

— Лживый проповедник очистится первым, — произнёс фанатик ровным голосом, поднимая ствол.

— Я не боюсь смерти, — спокойно ответил проповедник, даже не пытаясь увернуться.

Он смотрел на них с какой-то глубокой жалостью, словно видел перед собой не убийц, а заблудших детей.

Но выстрел так и не прозвучал.

Раздался пронзительный свист, и мгновением позже ослепительный лазерный луч сшиб ружьё из рук фанатика. Оружие с глухим металлическим звуком упало на землю, раскалённый ствол оставил обожжённый след в пыли.

— Что за… — фанатик резко развернулся, и его взгляд застыл.

Из тени, неторопливо показались две фигуры.

Рикард и Лили.

Рикард держал в руке пистолет, из ствола которого ещё поднимался слабый дымок. Лили стояла рядом, её тонкие пальцы привычно лежали на рукояти кинжала.

— Разве так ведут разговоры? — лениво произнёс Рикард, неторопливо ступая вперёд. — Похоже, вашему "Великому Целому" не объясняли, что на аргументы можно отвечать словами, а не выстрелами.

Фанатики молчали.

— Или ваш бог тоже говорит через оружие? — добавила Лили с усмешкой, склонив голову.

Один из фанатиков — тот, который первым начал нападение, — сжал кулаки.

— Вы не понимаете, — процедил он. — Протонное очищение — единственный путь.

— В таком случае, — Рикард кивнул на ружьё, валявшееся на земле, — твой путь только что стал длиннее.

Наступила молчаливая напряжённость.

Фанатики, теперь оставшиеся без оружия, переглянулись. Они не знали, что делать. Лидер их движения явно не предусматривал, что их вера столкнётся с решительной силой, да ещё и не безоружных противников.