— Ты знаешь, что я имею в виду, придурок. Репетиторство. Би сказала мне, что она занималась с тобой до того, как поменялась с Софи.

— Да, — кивает Закари. — Все прошло хорошо, спасибо.

Я бросаю на него взгляд. Он игнорирует меня, поэтому я прижимаюсь к нему лицом, чтобы он мог видеть мой хмурый взгляд вблизи.

— Что именно ты хочешь? — говорит Закари, одной рукой отталкивая мое лицо от своего. — Ты хочешь поминутный разбор всего, что произошло во время нашего сеанса?

Я с готовностью киваю. — Это было бы отличным началом!

— Ну, мы встретились в аудитории E30, я читал некоторые критические теоретические эссе Джейн Остин, ну, знаешь, ту антологию, к которой ты никогда не прикасался?

Я закатываю на него глаза, а он продолжает. — Потом пришла Софи, села. Я рассказал ей о своих академических целях в отношении английской литературы. Мы обменялись экземплярами "Доводы рассудка", чтобы поделиться своими заметками, а затем обменялись своими заметками по критической теории, основанной на прочитанном. Мы занимались этим в течение двух часов. По окончании двух часов я поблагодарил ее и ушел.

— А потом?

— А потом что? Потом я пошел ужинать, вернулся в свою комнату, еще немного поработал и лег спать. На мне была моя заказная голубая пижама, над которой ты всегда смеешься.

— Мне все это безразлично!

— Тогда не спрашивай!

Мы смотрим друг на друга. Но Закари не дурак, он знает, что я хочу знать. Он просто предпочитает быть тупым, возможно, потому что мои мучения его забавляют. Мой взгляд превращается в оскал.

— Что Софи сказала обо мне?

Закари качает головой. — Вообще ничего. Она ни разу не упомянула тебя.

— Что! Что ты сказал?

— О тебе?

— Да!

— Мы встретились, чтобы она могла порепетировать меня по английской литературе, а не для того, чтобы обсудить долгую и сложную историю между вами.

Я почти потерял дар речи от шока, вызванного этим предательством. — Ты не упомянул обо мне?

— А я должен был?

— Ты-аргх! Зак! Эти занятия с репетитором должны были быть моими!

Закари пожимает плечами. — Это я виноват, что ты заставил ее уйти?

— Я не…, — начинаю я защищаться, но останавливаюсь, так как это не совсем неправильно, что я заставил Софи уйти. — Ладно, я все испортил, но теперь она занимается с тобой, я подумал, что ты можешь… Почему бы тебе не…

— Что именно ты хочешь, чтобы я сделал?

— Я не знаю, помоги мне! Будь моей второй половинкой или что-то в этом роде.

— Как это?

Я вскидываю руки вверх в беспомощном жесте. — Черт, я не знаю! Просто попытайся объяснить ей, что она совершила ошибку, что я забочусь о своем репетиторстве и что…

— Позволь мне прояснить одну вещь: мой приоритет на этих занятиях — реальное преподавание. Твои жалкие любовные утехи очень второстепенны по сравнению с моими целями.

— Тебе даже не нужны репетиторы! — Я смотрю на него. — Клянусь, ты один из лучших учеников в классе.

— Да, но не лучший, — говорит Закари, отворачиваясь и фыркая.

Мои глаза сужаются, когда я подхожу ближе и смотрю на него. — Это из-за Теодоры?

Закари прочищает горло и слегка краснеет. На обычном человеке это было бы едва заметно, но поскольку Закари безэмоционален и непоколебим, как робот из титана, сразу становится ясно, что эта тема его очень смущает.

— О Боже, значит, из-за своей странной одержимости Теодорой ты можешь держать Софи при себе и даже не помогать мне вернуть ее?

— Эван, — говорит Закари совершенно бесстрастно, — она учит меня английскому, а не выходит за меня замуж.

— Я знаю. — Я опускаю голову на руки. — Но это хотя бы повод увидеться с ней. У меня даже этого больше нет, а мы уже больше половины года! У меня, блин, времени в обрез.

Закари колеблется, потом соглашается. — Почему бы тебе не подбросить меня до следующей сессии, прежде чем ты отправишься на свою?

Я поднимаю голову. — А потом что?

— А потом… я не знаю. Просто скажи ей что-нибудь приятное, а потом уходи. Таким образом, ты сможешь увидеть ее, а она получит пространство, которое ей явно необходимо от тебя.

Я постучал себя по подбородку, обдумывая его предложение. — На самом деле, это неплохая идея. Может быть, мне действительно нужно дать ей свободу. Она ведь просила меня не вмешиваться в ее жизнь.

— Правда?

— Да, сказала. — простонал я. — И я сказал ей, что она мне нравится.

Брови Закари взлетели вверх. — Правда?

— Да.

— Она сказала тебе, чтобы ты убирался из ее жизни, и поэтому ты решил сказать ей, что она тебе нравится?

— Нет, наоборот.

— Ты сказал, что она тебе нравится, а потом она сказала, чтобы ты убрался из ее жизни? — Закари скривил лицо. — Это холодно, даже для нее.