Сглотнул, а моих щек отчего-то словно коснулась зажжённая спичка. Надеюсь, Маша этого не заметила, когда проходила мимо. Внезапно послышались раскаты грома и грохот ливня заполонил безликое пространство кухни.

– О, я же сказала, что ливанет, – хмыкнула сестра, вернувшись на кухню.

Девушка разлила по чашкам ароматный чай и разместилась прямо напротив меня.

– Тебе большой кусок? – спросила она, поднося разделочный нож к бисквитному торту. – Или ты на диете?

Я изогнул бровь в недоумении, от чего сестра прыснула, разрезая торт напополам.

– Пробовал когда-нибудь такой? – добавила она, вырывая меня из моих мыслей. Я непонимающе уставился на девушку, а затем закивал, хотя не сразу понял, о чем шла речь. – Мимо Laduree проходили с детьми. Милаша с Костей уминают за обе щеки.

– Выглядит аппетитно, – пробормотал я, вытаскивая из огромного куска кондитерского великолепия спелую клубнику.

Послышались выкрики детей из гостиной: ребята просили добавки, очевидно этот приторно-сладкий торт детям пришелся по вкусу все же больше, чем мне. Дождь постепенно прекращался и вскоре тяжелые, серые тучи покинули небо, и из облаков слабо проглядывало вечернее солнце.

– Какие у тебя планы на вечер? – неожиданно поинтересовалась старшая сестра.

Последние полчаса нашей беседы больше походили на викторину «вопрос-ответ»: Маша, будучи более разговорчивой чем я, то и дело задавала мне вопросы, а я просто однобоко отвечал. Сделав глоток уже остывшего чая, я брезгливо поморщился.

– Никаких, – честно ответил я, подливая себя кипятка в глиняную чашку. Хотя, вечерком, намеревался наведаться в «Атлетику». – А у тебя?

– На ночь с детьми оставаться не буду, – улыбнулась она. – Мало ли, какие у тебя на самом деле планы, – и сестра тихо засмеялась , передразнивая меня.

– На самом деле никаких, – сделал вид, что не понял ее намеков. Маша встала с барного стула и направилась к кофе-машине, рядом с которой лежала сахарница. – Может, заскочу в спортзал.

– А как насчет Вероники?

Я едва не поперхнулся остатками «Английского завтрака». Не сумев скрыть истинных эмоций, попытался все же изобразить нечто, похожее на удивление, но мои ложные попытки показаться вежливым потерпели поражение.

– Что?

– Я про Веронику Тихомирову, – укоризненно проговорила Маша. – Не делай вид, что не понимаешь, о чем речь.

– Что ты хочешь от меня услышать? – встав с дивана, забрал обе чашки со стола и переместил их в посудомоечную машину. Я не сильно жаловал чаи, поэтому наклонившись, достал из прозрачной вазочки капсулу и поместил ее в кофе-машину. – Встречаться с ней я не собираюсь.

– А что ты маме скажешь? – не унималась сестра. Вскинул брови и тяжело выдохнул, упираясь ладонями в столешницу.

Только этого мне не хватало.

– Это, конечно, не мое дело, – улыбнулась она, выставляя ладони вперед в оборонительном жесте. – Просто мама…

– Маме придется это принять, – я завершил речь за сестру.

– Ну и правильно, – одобрительно кивнула она. Сестра сделала замечание своим детям, разносящим гостиную в пух и прах, а затем снова посмотрела на меня. – Мне тоже эта девушка не нравится.

Хорошо, что Маша не лезла ко мне со своими нравоучениями, в отличие от мамы.

– Она просто мечтает провести свадьбу обоих сыновей в один день, – протянула она нежели себе, чем мне с издевкой, и мое тело напряглось.

Свадьба Сергея и Олеси. Меня уже столько дней после прибытия в Москву мучал один и тот же вопрос, витающий в воздухе даже прошлым вечером в том ирландском пабе. Почему Олеся решила выйти за моего брата? Она действительно влюблена в него?

– Милаша, поставь на место! – прокричала сестра дочке.

Я не сразу обратил внимание на предмет раздора между матерью и ребёнком, пока мой глаз не упал на фотоаппарат – подарок Олеси, который Милана сжимала крепко в своих руках. Девочка захныкала, стоило Маше повысить на нее голос и предпринять попытку отобрать дорогую мне, вещицу из рук дочери.

По позвоночнику прошелся колючий жар от растерянности и нарастающего гнева. При других обстоятельствах я бы подарил фотоаппарат девочке, но не сейчас. Маша ловко отобрала камеру из рук Миланы, и отчитав дочь, поставила устройство на столешницу.

– Какая крутая, – успокоившись, выдохнула сестра, бросая свой взор на фотоаппарат, ютившийся на столе. – В Лондоне взял?

Мне казалось, что Маше известно о том, что это подарок Олеси. Я думал, девчонки советовались между собой, когда выбирали, какое фото распечатать и приложить к устройству, но все оказалось не так. Интерес Маши к вещице пропал через секунду, стоило ее сыну позвать ее в гостиную. А после чего она и вовсе позабыла о своем вопросе.

И я тихо схватил свой подарок со стола и аккуратно убрал его в верхний, пустующий ящик кухни подальше от посторонних глаз.