Шрифт:
Не желая портить этот момент, я маскирую боль, целую и посасываю его шею.
Последним толчком он погружается в меня по самую рукоять, и, несмотря на острую боль, я слишком поглощена жарким выражением его лица, чтобы беспокоиться.
— Если ты будешь выглядеть еще сексуальнее, я самопроизвольно сгорю, — говорю я, покачивая бедрами, чтобы создать столь необходимое трение.
Доминик хихикает и спрашивает: — Ты в порядке? —
— Да, и мне будет еще лучше, если ты переедешь. —
Когда он вырывается и снова входит в меня, я понимаю всю серьезность этого момента.
Впервые в жизни я занимаюсь любовью с мужчиной.
Это не против моей воли и не насильственно.
Мы занимаемся любовью.
Доминик снова замирает и наклоняет голову. — Что это у тебя за выражение лица? —
Я тяжело сглатываю и, когда он начинает хмуриться, быстро говорю: — Я никогда не испытывала ничего подобного раньше, и это ошеломляюще хорошо. —
Облегчение снимает напряжение с его лица, и он прижимается к моему рту нежным поцелуем. Он снова вытягивается, и на этот раз его член входит в меня медленно и глубоко. Его член попадает в точку, от которой по моему телу пробегают мурашки удовольствия.
— О Боже, — прохрипела я, прижимаясь к нему всем телом.
Рот Доминика прижимается к моему, и я погружаюсь в дикий поцелуй, когда он начинает наращивать темп, разжигая огонь глубоко внутри меня.
Я провожу руками вверх и вниз по его спине, наслаждаясь тем, как под теплой кожей пульсируют его мышцы.
Он бьет в то же место, что и раньше, и я плачу ему в рот.
Его толчки становятся все грубее, и он разрывает поцелуй, чтобы прорычать: — Покричи для меня еще. —
— Доминик, — хнычу я, прижимаясь к нему изо всех сил, — все ощущения слишком сильны, чтобы с ними справиться.
Его тело движется как сила, стремящаяся завладеть каждым дюймом моего тела, и я ничего не могу сделать, кроме как подчиниться.
— Джебат, — ругается он, его голос напряжен, и я не знаю, кончаю я или нет, когда его член впивается в меня.
Каждый мускул моего тела напрягается, и внезапно раздается взрыв света, звуков и удовольствия.
Столько удовольствия.
Моя голова откидывается назад, и крик, вырвавшийся из меня, уносится в ночь.
В этот момент из моих глаз брызжут слезы, и все, что я могу делать, — это чувствовать, как меня конвульсивно бьет током.
— Ты чертовски красива, — пробормотал Доминик, его тон был наполнен благоговением. — Мой. — Он всаживается в меня еще дважды, прежде чем его тело дергается и наступает его собственный оргазм. — Moja navzdy. —
Мне удается вовремя открыть глаза и увидеть, как напрягаются его черты от удовольствия. Его глаза встречаются с моими, когда он опустошает себя глубоко внутри меня.
Когда мое наслаждение начинает угасать, он снова двигается, и это заставляет остаточные искры экстаза проскакивать сквозь меня. Когда я подрагиваю от каждого медленного толчка, он ухмыляется, потому что точно знает, что делает.
Медленно, не двигаясь, мы просто смотрим друг на друга, а потом Доминик шепчет: — Мой. — Он прижимает поцелуй к моему рту. — Навсегда мой. —
Я киваю, потому что знаю: если Доминик говорит, что я его, это не обсуждается.
Он завладел мной, и это на всю жизнь.
Глава 21
ДОМИНИК
Зарытый до упора в свою жену и зная, что есть шанс забеременеть от нее в этот самый момент, я никогда в жизни не был так удовлетворен.
Кто бы мог подумать, что все обернется таким образом? Я, человек, которому было наплевать на семью, но который хотел иметь семью с Грейс.
Просто на моем пути встретилась подходящая женщина.
Ее тело под моим, и я ощущаю, как потрясающе она обхватывает мой член.
В тот момент, когда я вошел в ее тугую киску, я почти потерял контроль и кончил, как подросток. К счастью, мне удалось сдержаться на несколько минут.
Я смотрю на свою прекрасную жену и не могу поверить, что такая идеальная женщина принадлежит мне.
Когда я вытаскиваю ее и она вздрагивает, я мгновенно останавливаюсь и спрашиваю: — Больно?. —
Грейс быстро качает головой. — Нет, я просто слишком чувствительна. —
Я вытягиваюсь медленнее, и мне нравится, когда ее тело вздрагивает под моим, а по коже бегут мурашки.