— Я ненавижу походы. —

Он кивает, в то время как его длинные ноги двигаются гораздо быстрее, чем мои.

Подъем в гору убивает мои мышцы бедер, и когда я уже на минуту задыхаюсь от напряжения, мы продираемся сквозь строй деревьев, и я задыхаюсь.

Святое дерьмо.

Я останавливаюсь и смотрю на черные шиферные стены дома, которые кажутся вырезанными в горе.

— Это безумие, — шепчу я в полном восторге. Внутри дома горит свет, проникая сквозь стены от пола до потолка. Я вижу гостиную, где стоят черные диваны и журнальный столик.

— Добро пожаловать, Грейс, — говорит Доминик, привлекая мое внимание к себе. — Надеюсь, вы найдете здесь покой. —

От его неожиданных слов у меня на глаза наворачиваются слезы, но я заставляю их сдержаться, не желая плакать в его присутствии.

Когда я подхожу к входной двери, я вижу прекрасный сад в стиле дзен и ручей, который стекает в небольшой пруд, где мох покрывает черную гальку.

Не зная, что сказать, я вхожу в дом Доминика, и мои глаза разбегаются, впитывая безмятежное убранство.

Когда я вижу статую Будды, я спрашиваю: — Вы буддист?. —

Доминик качает головой. — Нет. Я агностик. — Он ставит мой багаж у подножия лестницы, сделанной из светло-коричневого дерева, а затем спрашивает: — Какую религию вы исповедуете? —

— Я не верю, — бормочу я, подходя к большому окну. — Я давно перестал верить в высшие силы. —

За окном виднеются деревья, а когда я вижу озеро далеко внизу в долине, мне остается только смотреть на захватывающий дух пейзаж.

Я не ожидал, что дом Доминика окажется таким красивым. Если бы я был верующим, я бы подумал, что попал в рай.

Доминик встает рядом со мной, и это напоминает мне, почему я здесь.

Мы женаты.

Сложив руки вокруг себя, я отодвигаюсь от него. Я чувствую, как он смотрит на меня, пока я изучаю дальше.

В столовой стоит черный стол и шесть стульев. На стенах нет никаких произведений искусства, а каждый предмет мебели — это предмет, о котором можно сказать.

У этого человека хороший вкус.

Когда я захожу на кухню, Доминик говорит: — Я оставлю тебя, чтобы ты чувствовала себя как дома. —

— Куда ты идешь? — спрашиваю я.

— Принять душ и поработать. — Он махнул рукой в сторону ничего не значащих предметов. — Угощайтесь всем, что есть на кухне. Я положу ваш багаж в вашу спальню, которая находится на втором этаже. Вторая комната справа. —

Я смотрю, как он уходит, чувствуя себя мухой, которую заманивают в паутину.

— Чертовски красивая паутина, — бормочу я, подходя к холодильнику.

Я с удивлением обнаруживаю, что в холодильнике есть вода и различные соки. Я наливаю себе холодную воду и, делая маленькие глотки, заглядываю в прачечную.

Ни одна вещь не кажется неуместной.

Я открываю случайную дверь и смотрю на кладовку, которая по размерам легко сравнится с моей спальней дома. Вдоль стен тянутся полки с продуктами и прочими принадлежностями.

Боже правый, да мы здесь, в горах, можем месяцами не вылезать из дома.

Я слышал, что Доминик — отшельник, и теперь, когда я увидел его дом, это подтвердилось.

Зачем он привел меня сюда? Не может быть, чтобы я просто не раздражала его.

Я ни за что не поверю, что такой человек, как Доминик, ничего от меня не ждет.

По позвоночнику пробегает холодок, и я спешно покидаю кухню и поднимаюсь по лестнице.

Я прохожу мимо закрытой двери и направляюсь во вторую спальню. Когда я захожу внутрь, мой багаж аккуратно стоит у шкафа. Там стоит кровать королевских размеров, застеленная белым постельным бельем, на котором черным шрифтом нарисован горный хребет.

Здесь есть пустой стол и табурет, а также еще одна дверь, которая, как я полагаю, ведет в ванную.

Я закрываю за собой дверь спальни и, увидев ключ, быстро запираю ее, а затем подхожу к окну. Уставившись на завораживающий вид, я прикусываю зубами нижнюю губу.

Я не смогу оставаться в этой комнате вечно, и я не дура, чтобы думать, что запертая дверь не позволит Доминику войти.

Только потом я понимаю, что Доминик выделил мне отдельную комнату. Он не настаивает на том, чтобы я делила с ним кровать.

Мои глаза расширились при этой мысли, и в груди затеплилась надежда.

До сих пор он делал все возможное, чтобы расположить меня к себе. Ближе всего к интимной близости мы подошли два раза, когда он поцеловал меня в лоб.