Затевая переговоры, Закуту рассчитывала, с одной стороны, выиграть время, с другой — связаться с Ишди-Харраном, в надежде, что он найдет способ ее спасти. Но как только Ашшур-дур-пания узнал о пленении Шарукины, он сразу понял: у заговорщиков появился самый действенный способ надавить на Арад-бел-ита. По сути, кравчий действовал на свой страх и риск — и угадал. Даже с Вардией.

Вот только не мог предвидеть, что это приведет в западню его самого…

***

Арад-бел-ит ни в чем не нарушил слова, данного царице.

Его войска отступили. Ишди-Харран проследил, чтобы царица и ее окружение погрузились на корабли. Осталось лишь дождаться, когда Шарукину отправят на берег.

— Почему она тянет? — напряженно наблюдая за тем, как флот готовится к отплытию, произнес Арад-бел-ит.

Стоявший рядом Ашшур-ахи-кар попытался его приободрить:

— Закуту не посмеет пожертвовать Вардией... Уверен, царица всего лишь испытывает твое терпение.

Только когда большая часть кораблей скрылась за излучиной реки, принц заметил отделившуюся от них лодку.

— Вот она! — вскричал принц. — Ашшур! Она без гребцов! Ее относит течением!..

Двое самых быстрых пловцов бросились в ледяную воду, перехватили лодку, забрались в нее… и вдруг замерли.

Арад-бел-ит все понял. Он нисколько не изменился в лице. Лишь покачал головой и сказал:

— Вардию закопать в землю живой. Ашшур-дур-панию буду допрашивать сам… Мою жену похоронить со всеми почестями…

Что было в лодке, он так никогда и не узнал. Вместо принца к причалу отправился Ашшур-ахи-кар.

Закуту надругалась над мертвым телом, как могла. Голова и конечности у принцессы были отрублены, живот выпотрошен, а то, что осталось от плода, — брошено, точно кусок мяса, ей на грудь…

15

История, рассказанная писцом Мар-Зайей.

Двадцать четвертый год правления Син-аххе-риба

Бэл-эмурани, наместник Калху, ростом был не выше пони; большая голова почти без шеи, крупное тело, короткие руки, кривые ноги. Могучий бас, которым он обладал, никак не подходил под эту внешность.

— Моя госпожа, — заговорил наместник с принцессой, в то время как я вынужден был укрываться за чужими спинами, чтобы не быть узнанным, — только что прибыл гонец от твоего отца. В столице в ближайшие дни будет неспокойно, на дорогах сейчас опасно, поэтому Арад-бел-ит приказывает тебе на несколько дней задержаться в Калху.

Хава заупрямилась:

— Никто не посмеет напасть на внучку Син-аххе-риба. Да и охрана у меня надежная. А если угроза действительно существует, пусть твои воины проводят меня в Арбелы.

Она была разражена.

— Моя госпожа, — продолжал кланяться Бэл-эмурани, — я не в силах нарушить волю твоего отца…

Спорить было бессмысленно.

Хаву с несколькими служанками и личной охраной проводили во дворец. Многочисленная свита принцессы расположилась в городе: кто на постоялом дворе, кто в домах богатых горожан, не посмевших отказать наместнику в просьбе. Обо мне на время забыли. Сначала я отнесся к этому настороженно. Затем вздохнул с облегчением. Оказывается, мир далеко не всегда вращается вокруг нас.

Ни я, ни моя возлюбленная не были в безопасности рядом с Хавой, какие бы выгоды ни сулило ее покровительство. И к этому времени в моей голове уже созрел план бегства. Оставалось лишь найти нескольких помощников.

Единственный, на кого я мог положиться в Калху, был двоюродный брат Шимшона — Тиглат, с которым два года назад мы познакомились на свадьбе Варды и Агавы.

Старый плотник встретил меня как родного, чуть не задушил в объятиях, принялся знакомить с женами — с одной, второй, третьей, с невестками, внуками. Женщины сразу собрали на стол. Мы сели, стали пить, есть… В самый разгар застолья Тиглат, уже изрядно выпивший, зашептал мне на ухо:

— Не бойся, здесь ты в безопасности. Говорю об этом, потому что слышал, будто за твою голову назначена награда. Но я ведь знаю: нет твоей вины ни в смерти царского телохранителя, ни в смерти Диялы. Даже Шимшон — и тот в этом уверен.

Откровенно говоря, на это я и рассчитывал.

— На тебя можно положиться? — осторожно закинул я удочку.

Тиглат энергично закивал седой головой и весь обратился в слух.

— Я дам тебе серебра, купи мне пять лошадей. Приведешь их на рыночную площадь ближе к полуночи. Об остальном расскажу после. Еще мне понадобятся четверо твоих внуков, буду ждать их там же, но часом раньше.