— Мой господин, с самого вечера тебя ждет гостья.

— И кто она? — удивился хозяин.

— Она не сказала, лицо не открыла. Приехала в паланкине, едва стемнело.

— Принеси вина, фруктов и немного мяса.

Когда он вошел в зал для гостей, женщина поднялась и шагнула ему навстречу.

— Хава?..

— Ты хочешь знать, зачем дед собирал у себя сторонников моего отца?..

Через неделю по Ниневии поползли слухи, что царь поднимает налоги, но во всем виноват его младший сын Ашшур-аха-иддин, который не может справиться с восстанием в Табале, и что если бы не жречество…

В Ашшуре и Арбелах толпа напала и разграбила амбары, принадлежавшие храму богини Иштар. В Калху двое священнослужителей были избиты среди бела дня. А затем, в ночь на семнадцатое тебета, в Ниневии сгорел зиккурат бога Ашшура.

8

Зима 681 — 680 гг. до н. э.

Столица Ассирии Ниневия

Как бы ни затягивалась война, в армии всегда находились счастливчики, которым удавалось побывать дома по два-три раза в год, навестить семью, родных и близких. Царские обозы с ранеными, золотом и серебром, ценными строительными материалами, лошадьми, крупным и мелким рогатым скотом, птицей, тканями, краской, дорогим вином и прочим шли в Ассирию каждую неделю, и кому-то их надо было сопровождать. Командиры кисиров давно научились пользоваться этим как еще одним способом поощрить лучших воинов.

Вот как вышло, что сотни Шимшона и Хавшабы летом двадцать четвертого года правления Син-аххе-риба прибыли в Ниневию, рассчитывая через несколько дней выступить назад. Однако на этот раз оба отряда покинули ассирийскую столицу без своих командиров. Син-аххе-риб повелел сформировать второй царский полк, помимо того, что воевал на Табале под началом Ишди-Харрана. Опыт сотников был в этом случае очень ценен. Тем более, когда об этом просил их бывший командир, вернувшийся накануне из скифского плена.

Всю осень Шимшон и Хавшаба натаскивали новобранцев, учили держать строй, бить копьем, атаковать в ближнем бою, отбирали лучших, а тех, кто не справлялся, — отсеивали.

Впрочем, нигде кроме службы друзья почти не виделись, да и сегодня они встретились случайно. Хавшаба со своей сотней сопровождал в Калху и обратно царицу Закуту. Когда же поручение было выполнено, сотник прогулялся по рынку, выпил в таверне пива, и тут, повернув к дому, наткнулся на мальчишескую драку: четверо крепких ребят мутузили одного. Хавшаба бы прошел мимо, но вдруг узнал в бедолаге Реута, сына Гиваргиса, заступился за него, потом проводил домой. А тут как раз Шимшон... Вот и засиделись.

— Слышал я, что принц Ашшур выкупил у киммерийцев два десятка наших пленных, — сказал Хавшаба, задумчиво глядя на огонь. — Может, среди них поспрашивать?

— Уже… — кивнул Шимшон. О ком вдруг заговорил старый друг — вопросов не возникло: Марона, младший сынок, храбрец, не вернулся из разведки больше четырех лет назад.

— И ничего?

— Четыре года назад был у киммерийцев в плену молодой разведчик, похожий на моего Марону, потом его подарили какому-то знатному скифу, что приезжал в стан к царю Теушпе. И все, больше никаких следов… Пропал мой Марона. Уже и не отыщешь.

Старые друзья сидели в доме Шимшона, грелись у очага, — ночи были по-зимнему зябкие и длинные, — коротали время за разговорами, понемногу пили пиво, особо не веселились.

— А что это Реут там делал? Около рынка? — вдруг спохватился Хавшаба. — Неужто подворовывает?

— Хм… Это ты зря, — сдержанно улыбнулся приятель, в глазах засветилась гордость. — Он в дом табличек6 ходит. Каждый день. Большим человеком станет!

— Гляди-ка…

— А ты думал!

— Подожди… а учитель там не Рамана?

— Он.

— А… Ну ладно.

— А что ладно-то?

— Да я ничего и не говорил, — попытался уйти от неприятного разговора Хавшаба.

— Знаю, о чем ты подумал. Мол, Рамана — брат Мар-Зайи, того самого, что приказал убить Диялу. И как я мог отдать ему в обучение своего внука?.. Только я этому не верю. Я Хемде верю, что между ними любовь была.

Сказал — и осекся, понял, что сделал другу больно.

Но потом Шимшон заговорил снова:

— Шумуна убить хотели. А он с моей Шели крутил…

— Откуда знаешь-то?

— Знаю, и все…

— Понятно…

Помолчали, оба переживали. Вот ведь, разве не обещали они себе не касаться этой темы? Была бы жива Дияла, может, породнились бы давно.

— А с Агавой что решил?

— А что тут решать, если у нее сын от Варды? Второй год уж пошел. Как только Гиваргис вернется из Табала, станет ему женой.

— Есть от него какие вести?

— Принц Ашшур решил в Адане перезимовать. В Табале сейчас снег. Все перевалы засыпало. Ну и Гиваргис там же, наверное.