Перешагнули через мертвого пса, толкнули дверь — не заперто…

За первой комнатой, узкой и почти без мебели, сразу шла вторая. Она была снизу доверху заполнена тюками с овчиной. Ашшуррисау не поленился вспороть один из них, чтобы оценить качество шерсти. Довольно улыбнулся: неужели это предприятие может оказаться еще и прибыльным!

За спиной встал Манук, спросил на пальцах: куда дальше? Две двери…

Разделились. В комнате, куда проник Ашшуррисау, было совершенно темно. Пришлось переждать, пока глаза привыкнут к темноте. В воздухе таял легкий запах недавно потушенной лучины. Широкая кровать пустовала, в углу лежали сброшенные на пол доспехи и оружие. Ашшуррисау сделал к ним шаг, пытаясь разобраться, все ли на месте, а когда понял, чего не хватает, бросился назад, в комнату с тюками. Проснувшись то ли по наитию, то ли по случайности, хозяин дома бежал отсюда в спешке, прихватив с собой только меч.

Манук стоял в двух шагах от комнаты, в которую еще недавно вошел, и пытался обеими руками зажать рану на шее, но из нее ключом била кровь. Рядом с ним замер Дилшэд.

Зная, насколько опытных воинов обычно подбирают в постельничие, Ашшуррисау сейчас не дал бы за свою жизнь даже кружки пива и поэтому, вместо того чтобы драться, тут же сдался.

Отбросив в сторону меч, лазутчик смиренно сказал:

— Дом окружен. Тебе так просто не выбраться. Может, договоримся?

— А я попробую, — ответил Дилшэд, не выказав ни тени страха. — И уж точно проживу дольше, чем ты!

Он толкнул умирающего Манука и, полный решимости, пошел на Ашшуррисау.

— Зачем тебе убивать меня? Ты же видишь, я безоружен. Да и не хочется мне умирать ради той малости, что обещана за твою голову.

Когда острие меча коснулось шеи Ашшуррисау, лоб лазутчика покрылся испариной, а нижняя губа мелко задрожала:

— Нет, нет, подожди, — затараторил он. — Я слишком важен для моего господина. Возьми меня в заложники. Это спасет тебя.

Дилшэд замешкался, раздумывая — раздавить или не раздавить этого навозного жука, но в конце концов поинтересовался:

— И почему я должен тебе верить? Откуда мне знать, что ты действительно настолько важен, как говоришь?

— Ты позволишь? Я кое-что тебе покажу, — нерешительно спросил Ашшуррисау, пытаясь засунуть руку за пазуху.

— Показывай. Только помни: одно твое неверное движение — и ты мертвец.

Но Ашшуррисау и не думал его обманывать. Перстень с сине-зеленым изумрудом, стоивший огромных денег, впечатлил бывшего постельничего:

— Давай его сюда. Допустим, я тебе поверил. Теперь рассказывай, кто послал, зачем, а главное — сколько вас снаружи?

— Я служу Арад-бел-иту. Тебя приказано арестовать за убийство наместника и препроводить в Ассирию.

— И зачем ему этот арест, когда он сам меня нанял для этого убийства?

— Тебя нанял Арад-бел-ит?

— Не думаю, что Ашшур-аха-иддин стал бы убивать своих сторонников.

— Ты можешь сам рассказать об этом принцу.

— Ну уж нет. Попасть в лапы к внутренней страже? Я как-нибудь без этого обойдусь. Сколько вас снаружи?

— Десять человек. Но они все стоят вокруг дома. Через забор проникли только я и Манук, — беззастенчиво лгал Ашшуррисау.

— Верхом?

— Все пешие.

— Тогда идем к лошадям.

Из дома они показались вдвоем. Дилшэд шел сзади, приставив меч к шее своего пленника.

— Видимо, у принца дела совсем плохи, если он присылает ко мне таких заморышей, как ты, — усмехнулся бывший постельничий, немного ослабляя хватку.

— Ты принес мне столько хлопот! — неожиданно совсем другим тоном заговорил с ним Ашшуррисау. — Ты так меня разозлил, что я даже не повезу тебя в Ассирию. Тем более что от тебя все равно нет проку.

Дилшэд от таких слов опешил и принялся рассматривать этого нескладного лазутчика с внешностью торговца, словно увидел его впервые. А тот продолжал:

— Я хочу познакомить тебя с моим киммерийским другом, вернее, с его стрелами.

— Придержи свой язык, собака! — рявкнул бывший постельничий, но это было последнее, что он произнес.

Первая стрела насквозь прошила ему шею и заставила выпустить меч. Вторая — пробила грудь и бросила на землю.

Тарг, показавшись из-за сарая, виновато посмотрел на своего господина:

— Я правильно тебя понял? Ты ведь говорил, что он нужен живой?

— Мой добрый друг, — улыбнулся ассириец, — я всегда ценил в тебе смекалку и безграничную преданность.

Тарга эта похвала почему-то заставила покраснеть.

***

Домой они возвращались лишь неделю спустя. Похоронили Манука, затем продали овчину. Ашшуррисау немало заработал на этой сделке, и настроение у него было хорошим.

— Пока ты напивался в таверне, я прошелся по рынку. Накупил Айре всякой всячины. В сущности, ничего нужного. Но тут главное — чтобы доставить жене удовольствие. Хотя, о чем я говорю, если ты, наверное, ни разу в жизни никому ничего не дарил, — незло подтрунивал он над киммерийцем.