— Ты шутишь? — кажется, он пытался понять, что я знаю.

Мне пришлось оправдываться:

— Надеюсь, тебе известно, что я к этому никак не причастен.

— Известно… — угрюмо сказал он.

Чтобы немного отвлечься от невеселых дум, я предложил сыграть в кости.

Самое пустое времяпрепровождение, какое я только мог себе представить.

Через пару часов благодаря моим стараниям Нинурта выиграл у меня свое месячное жалованье и, довольный тем, как складываются дела, сказал:

— В последний раз мне так везло месяц назад, когда пришлось дожидаться царя у дворца Арад-бел-ита.

— Ты же не входишь в его личную охрану? — удивился я.

Зять выбросил две единички и четверку — крайне мало для того, чтобы рассчитывать на успех. Взволнованный (неужели удача изменила ему?), замер в ожидании — что выпадет у меня, и оттого говорил с нами, вероятно, совсем не думая о последствиях:

— Это вышло случайно. После нескольких ночных ограблений мы обходили улицы, прилегающие ко дворцу Арад-бел-ита. Заметили двоих бедуинов, которые пытались скрытно пересечь площадь. Заставили открыть лица…

Я выбросил две единички и тройку. Кошки-мышки.

Нинурта с облегчением выдохнул:

— Я снова выиграл!

Бальтазар, кажется, догадавшись о моем искусстве, только посмеивался, видя, как его стражник сгребает со стола выигрыш за выигрышем.

Воспользовавшись моментом, я предположил:

— Одним из них был Син-аххе-риб? А вторым — Чору?

— Да, да…

Нинурта вдруг растерялся. Кажется, он только сейчас понял, что сболтнул лишнего, и взмолился, посмотрев сначала на меня, затем на Бальтазара:

— Я… лишусь головы… если… об этом кто узнает.

— Не тревожься понапрасну, ты среди друзей, — успокоил я.

И все же игра после этого разладилась. Нинурта так и не смог взять себя в руки, и мне пришлось очень постараться, чтобы сохранить ему выигрыш.

Бальтазар взялся проводить меня домой.

— Думаю, это женщина, — осторожно начал он, вспомнив слова Нинурты. — Ради кого еще царь стал бы красться, будто вор, подвергая себя опасности? И ее скрывают на женской половине дворца Арад-бел-ита. Если я прав, то он навещает ее едва ли не каждую ночь.

Я не должен был ему доверять, но, кажется, у меня не было выбора.

— К чему ты завел этот разговор? Ты знаешь, как он опасен для нас обоих.

— Безусловно. А ты не думал, что я собираюсь отомстить за смерть своей жены и хочу сделать это с твоей помощью? Син-аххе-риб навещает во дворце Арад-бел-ита принцессу Марганиту, их связь длится уже два или три месяца. Но я также знаю, что ты до сих пор любишь ее. Доверься мне, если хочешь изменить свою судьбу.

Это было безумие… С головой в омут…

— Я слушаю тебя…

— Это правда, что ты будешь сопровождать Хаву в ее поездке в Мидию?

— Да.

— Когда она покидает Ниневию?

— Семнадцатого тебета.

— Значит, у нас осталось десять дней.

— И как же это связано с принцессой?

— Во-первых, нам не проникнуть на женскую половину дворца Арад-бел-ита без помощи Хавы. Во-вторых, без ее участия тебе с Марганитой не выбраться из Ниневии.

— И с чего ты решил, что Хава будет на нашей стороне?

— После возвращения из Урарту она ненавидит своего отца и пойдет на все, чтобы нарушить его планы.

5

Весна 682 г. до н. э.

Урарту. Аргиштихинили — Загалу — Эребуни — Русахинили

На рассвете старый плешивый пес, спавший на пороге дома, настороженно поднял голову и повел носом. Просторный двор, вверенный заботам четвероного сторожа, утопал в зелени. В саду цвели яблони, абрикосы и алыча. Напротив входа был разбит цветник. Высокий каменный забор обвила виноградная лоза. Рядом с обветшалым деревянным сараем рос крыжовник… Чужой человеческий запах доносился откуда-то оттуда.

Пес злобно ощерился и зарычал. Но в то же мгновение его ударила стрела, в самое сердце, разом оборвав жизнь. Тишина даже не вздрогнула. Город еще не проснулся.

Ашшуррисау сдержанно похвалил Тарга:

— Неплохо… Оставайся здесь. В случае чего отрежешь ему путь к отступлению.

Затем оглянулся на молодого коренастого урарта с квадратной челюстью. Это был Манук, заменивший Касия.

— Пошли. И смотри — поаккуратнее! Мне он живой нужен.

Они искали Дилшэда почти год, пока Трасий, приехав однажды из Аргиштихинили, не рассказал о богатом ассирийце, поселившемся в городе. Стали следить, расспрашивать — выяснилось: по всем приметам подходит. Чтобы исчезли последние сомнения, привезли из ассирийской провинции Тушхан старого сапожника, знавшего беглого постельничего в лицо. Наконец все подтвердилось.