Информацию мне дали пленные. Первый, которого я привел в сознание, как раз ничего дать мне не мог, сказал, что я с напарником из ДНР, их ДРГ ходила в наш тыл и притащила троих пленных, одного не донесли, умер от ран, а двух других допрашивали. Тут в доме контрразведка проживала и работала. Он и указал на старшего офицера. Свернул шею этому говоруну и уже привел в сознание офицера, начав работать с ним, ведя жесткий допрос. Заодно узнал, где мы находимся. Это Авдеевка, окраина. Тут до передовой рукой подать. От офицера узнал, в кого я попал. Блин, опять танкист. Молодой парень девятнадцати лет, командир танка. Осенью прошлого года закончил курсы командиров танка. Сержант. Служил в 3-й ОМСБр «Беркут». Тактическая группа «Горловка», танковый батальон. Документы на сержанта Юрия Захарченко были тут же. Как и на двух других, что пленили. Забрал.

Кстати, броневик не их, патрульный, экипаж в соседней хате ночует, не той, где я видел гражданских. Хм, как бы не вышли на шум движка машины. А у этой контрразведки своя техника была, гражданские машины, «шевроле» и «форд», черные внедорожники. Я их видел, рядом с БРДМ стояли. Выяснив все что нужно, а контрразведчик знал немало, включая тайные тропки, убрал его. Там, где человек пройдет, там и я проскочу на броневике, хочу на нем доехать до наших. В общем, всех в хате я ликвидировал. Мне свидетели не нужны, во время пыток фалангу отрезали, о чем помнили, как и экипаж броневика.

Мехвод вышел, прислушиваясь, снял его из пистолета на крыльце, у меня ПБ из трофеев имеется, потом еще четверых в хате, хозяйку не тронул, устроился на сиденье и погнал в сторону линии разграничения. Ее еще серой зоной зовут, там ни наших, ни укропов нет. Ширина небольшая, но минированная. Я надеялся на свою удачу. Позиции укров промчался по дороге, потом съехал в кювет. Дальше дорога блокирована большими бетонными ежами, покрашенными в бандеровский цвет, ну и погнал. Пару раз чудом на мину не наехал, машина скользила в грязи. Сверху подморозило, а так грязь. Шины приспустил, иначе плохо шла, оба моста включены, пер броневик неплохо. В одном месте перескочил через мелкую речушку, застрял бы, берега-то топкие, но помог телекинезом, вытолкнул и вот так выехал к своим. На подъезде стал вызывать на общей волне:

– Меня кто слышит? Вызываю опорный пункт ДНР.

– Вас слышим. Опознайтесь.

– Я еду на трофейном броневике, по серой зоне. Прошу встретить.

– Шум двигателя слышим, опознайтесь фарой.

– Принято.

Помигал фарой, включил, чтобы видели, так и катил, а мне говорили, куда ехать. Ну и встретили.

Замок лязгнул в железной двери, и в палату тюремной больницы зашел офицер в звании подполковника.

Придерживая бок, ребра болели, раны не так ныли, я сел на койке. Сам я в больничной пижаме был.

– Память так и не восстановилась, – не уточнил, а озвучил тот. Явно от врачей узнал.

Ответа тут не требовалось. Сев на свободную койку, из четырех занята была одна моя, комбат, где служил Захарченко, сообщил мне не самые приятные новости:

– Пришел приказ комиссовать тебя по контузии из-за потери памяти, уже оформляют. Из хороших новостей: следствие закончено, вопросов к тебе больше нет, все, что ты сообщил, подтверждено из разных источников. Даже оформили на тебя наградной лист… Уничтожил полтора десятка нацбатовцев… Наши источники в ВСУ подтвердили это. Да угнал броневик, полный оружия, – это не каждый сможет. Броневик, кстати, в наш батальон оформили, все же наш боец его взял. А тебя переводят в госпиталь до полного излечения. Игоря, тело которого ты вывез, похоронили.

Я на это только кивнул и поблагодарил комбата. Между прочим, есть за что, тот серьезно меня поддерживал и помогал, хотя меня в чем-то заподозрили, что на противника начал работать, проверяли плотно, вон в тюремной больничке держали, но следствие закончилось. Кстати, шесть дней прошло ровно с момента, как я к своим прорвался. Укропы не сразу поняли, что происходит, а потом стали бить из минометов мне вслед, по габаритам машины целили, я фары выключил и так в темноте доехал, они мазали.

Там меня встретили и увели из-под огня. Ну и следствие началось. Среди той помощи, что оказал комбат, было личное дело Захарченко, которое мне дали изучить. Да, на подмену тоже проверяли, но отпечатки пальцев подтвердили, что я тот, кем был. Отпечатки были в картотеке милиции, Юра по малолетству попадал к ним, снимали пальчики. В общем, история такая. Юра из подкидышей. Обнаружили младенца на крыльце дома-малютки, так и рос в детдоме Донецка. Фамилию сам выбрал, в честь прошлого главы республики, погибшего в результате теракта. Уважал он его очень. Впрочем, и мне тот был симпатичен. Поэтому и в армию он пошел, отомстить за главу. Курсы закончил и вот стал командиром. Служил на Т-72.

Как в плен попал? Да просто. В самоволку поехал с сослуживцами в село, к девчатам знакомым, по пути их и взяли. Расстрелянную машину, «уазик», обнаружили в кювете. Бесшумное оружие использовали, раз тревога не поднялась. Вот такие дела. Я особо не расстроился, что меня комиссовали, спецоперация начнется, легко пробьюсь обратно, так что есть время, буду обустраиваться. Вообще я рад, что снова сюда попал, ведь уже знаю, что нас ожидает и что будет дальше, можно двигаться по проторенному пути. Многие проекты, что остались нереализованными, надеюсь, смогу запустить. Да и языки подтянул серьезно, на русском вполне чисто говорю.

Комбат ушел, а меня этим же днем перевели в обычное крыло госпиталя. Это то же самое здание, но в другом крыле. Двадцать восьмое наступило, так что я стал действовать. Ночь мне в подмогу. А чего тянуть? До начала спецоперации всего месяц. Вещи мне комбат привез, все, что в казарме мое было, форму запасную, парадную, рюкзак. Это все, что было у Юры. Мне нужно получить паспорт из военкомата, но врачи тянули, оформляя бумаги на меня. Готовы были те только на завтра. Покидать мне госпиталь было разрешено, я ходячий. Тем более пока шесть дней находился в изоляторе, починил себя. Контузию убрал, трещины в ребрах, внутренние органы подлечил, два зуба выбиты, проклюнулись, но синяки и огнестрельные раны не трогал, это могло удивить, если пропадут.