Пока парни занимали места, я прибрал планшет. Это с его динамика все слышали тот голос, якобы от бойца спецназа. Как колонна шла, пока ее не взяли, я так же технику и выстроил, мой грузовик впереди, оба бэтээра следом. Старлей приглядывал за пленным, сидя на месте наводчика башенной тридцатимиллиметровой пушки. Так мы благополучно доехали до оврага, где гражданские сидели, бронемашины легко неровности преодолевали, а мой МАЗ мотало. Поэтому скорость была невелика. Всех взяли под броню, с вещами, там и чемоданы были. Часть вещей на броню сверху, привязали веревками. Ну и снова в путь. Два часа, но перебрались через минные поля и двинулись к опорнику российских войск. Кстати, вел я колонну действительно по минному полю, сами мины по бокам уплывали назад, под нами. Пару раз я телекинезом чуть поворачивал руль того или иного бэтээра, когда водилы в темноте съезжали с колеи моего МАЗа, могли ведь подорваться. К счастью, мои действия остались незамеченными, так что обошлись без подрывов. Укропы слышали гул техники, пускали световые ракеты, но по нам не стреляли, упустили. Сам я, сближаясь с опорником, который покинул недавно, три километра осталось, стал вызвать по рации старшего поста. Коды шифрованной связи у меня были. Капитан ответил сразу:

– Это ты, Саксон?

– Так точно. Гоню трофейную технику. Я там в тылу у нациков встретился со спецназом, из ваших, они взяли колонну из трех машин, два российских бэтээра и украинский МАЗ, десант в российской военной форме был. Видимо опять какую-то провокацию задумали. Старшего колонны взяли живым, узнаем от него. Да, там в кузове грузовика нашли пленных, троих, их освободили, бэтээры гонят. Плюс гражданских подобрали, семнадцать человек, с детьми. Все голодные. Вы там подготовьтесь, мы уже подъезжаем. Я освобожденных пленных и гражданских у вас оставлю, а сам к своим двину. МАЗ мой.

– Принято, встречаем.

Я тут же связался со старлеем, у того рация была, шифрованная волна другая.

– Север, это Саксон. Прием.

– На связи. Прием.

– Подъезжаем к опорнику российских войск, два километра осталось, нас встречают, так что там без шуток. Прием.

– Принято. Отбой.

Нас и встретили, регулировщик с фонариком в руке показывал, куда загонять технику. Я поставил в свободный капонир грузовик и, прихватив автомат, покинул кабину. Бэтээры еще крутились, съезжая в кювет, там укрытия были. В общем, встретили нас нормально, насторожены были, мало ли провокация, но приняли. А так меня не отпустили, как же, отпустят меня. Больше часа писал подробный рапорт. Те трое освобожденных разведчиков, после того как их медик обработал, тоже сидели и писали свои рапорты. Груз в кузове МАЗа мельком осмотрели, но на трофеи не претендовали. Начальству уже сообщили, так что, когда рассвело, прибыли представители разведки. Меня разбудили, час опрашивали, ну и колонной, тут и гражданских везли, мы двинули в тыл. В Херсон шли. Оба трофейных бэтээра тут же в колонне. На подъезде к городу я покинул колонну и ушел в сторону по эстакаде, по общей волне попрощавшись с парнями, и к нашей базе завернул.

Город был празднично украшен, по поводу Дня Победы. Часовой на въезде пропустил, взвод мой тут был, поручик уже встречал с парнями, так что поставил машину на стоянку, как раз где раньше «Саксон» обычно стоял, и, заглушив движок, покинул кабину. Тут и доложился взводному, как все было и что за трофеи в кузове. В общем, машину оформят за мной, но нужно ее перекрасить, это в ремонтной роте РФ сделают и тактические знаки нанесут. А пока разгружали кузов. Часть парням взвода ушла, остальное бойцам батальона. Они в такой амуниции и снаряжении нуждались. Зато наш взвод окончательно по полной снаряжен был. Снятую форму отправили в стирку, глядишь пригодится. Зам по тылу батальона все принял.

Со мной снова контрразведка общалась, уже наша, из ДНР, рассказывал то же самое что и российским спецам. Мол, бойцы спецназа сами на меня вышли, уже в тылу у укропов скрутили, осмотрели документы и подтвердили, что свой. Развязали. Видел не больше четырех рядом, но, когда брали колонну, народу явно больше было, полтора десятка точно. Спецназ же и нашел гражданских в овраге, но общаться меня с ними направили. Мы должны были далее расстаться, не знаю, зачем меня с собой вели, но тут колонна на трассе появилась, которую те и остановили. Тихо, без выстрелов. Я потом проверил, трупы в кювете свежие. Фотографии лиц всех убитых сделал, российской контрразведке передал. Больше ничего не знаю, вернулся благополучно.

Вроде порядок, три дня мы носились по области по вызовам, в принципе, мы работали рядом с Херсоном, дважды в самом городе, остальные районы другие группы контролировали. И вот на третий день, это было тринадцатого мая, невезучий день, я был убит. Вообще, как все происходило… Мы частично уничтожили группу терробороны, из местных, оголтелые, я там три выстрела сделал из винтовки, частично пленили, их впечатлили последствия попаданий крупнокалиберных пуль в товарищей, ехали обратно, когда из дальней посадки по нам открыл огонь одиночный стрелок. Длинную очередь дал, большая часть ушла в небо, ствол от отдачи повело, видно, что оружие впервые держит, но одна из первых пуль попала в кабину, я еще помню, как треснуло стекло и пуля попала мне в висок, под самую каску. Кольнуло, даже боли не было, и все. Обидно.

Третий работал, задач ему много нарезано, и то что я погиб, не остановит его. Я ему написал программы, тот теперь будет перехватывать те ракеты, что на него направят, как обнаружат его, так что уничтожить теперь Третьего будет очень сложно, а раз я остановить его больше не смогу, устроит тот полную техногенную и гуманитарную катастрофу на планете. На территориях вражеских стран. Молдавию в этот список я тоже включил. А может и нет, я уже об этом не узнаю. Остается только надеяться на лучшее, что поработает как можно дольше. А так обидно, ну вот обидно, так и не узнаю, чем все это противостояние закончится. Ставлю на победу России.

Очнулся я от боли по всему телу. Открыв глаза и изучая грязный дощатый потолок, я чуть повернул голову и осмотрел помещение, тускло освещаемое из мелкого окошка, забранного решеткой. Похоже я в камере. Интересно, что это за мир? Лежал я на грязной соломе, рядом еще кто-то замер, видел темную массу, по силуэту лежащий человек. Аккуратно сел… Избит я был серьезно, еще и ранен в бок. Бинт небрежно наложен. Сам я обнажен, сверху куртка накинута, брюки загаженные, и все. Хм, знакомый рисунок, как форма ДНР или российской армии. Что, опять война на Донбассе? Похоже так. Я подполз к неизвестному, но тронув его, сразу понял, что тот мертв, уже окоченел. Тоже был в такой же форме, грязной и рваной. Да и амбре отхожего места в помещении убивало все обоняние.