Медленно, помогая руками и уточняющими вопросами, объяснил сестрёнке, какой высоты должен быть максимальный огонь под железным ящиком, стоявшим на воткнутых в землю железных прутах с поперечинами, обнаруженными под стеной бани. Пока рассказывал — чувствовал себя немного Сергием, которому явно довелось общаться с большим числом людей лёгких и невнимательных. Но Алиска схватывала на лету.

Узнал у неё, чего ещё надо захватить из города. Она перечислила, не забыв в самом конце и сугубо женские принадлежности, отчаянно краснея. Я записал всё списком в телефонные заметки. Удобная штука, раньше всегда так делал перед походом в магазин, чтоб не нахватать лишнего.

Нивейка встретила, кажется, едва хвостом не завиляв. Ввиду отсутствия, опять же. Всё было на местах — двери, стёкла, колёса и руль. С умным видом слазил под капот и проверил уровень масла на всякий случай. Лучше бы вчера клемму с аккумулятора снял, балбес.

Но движок схватился сразу, без сюрпризов. Нужные рычаги встали в нужное положение. Я поправил сквозь открытое стекло зеркало с Алискиной стороны, сложившееся вплотную к кузову обо что-то твёрдое. Глубоко вдохнул — и тронулся.

Движение задом наперёд в глухом лесу, по пням, корням и корягам — удовольствие сомнительное, конечно. Наверняка есть талантливые и увлечённые джипперы, которых хлебом не корми — дай залезть туда, куда и трактора из опасения не заглядывают. Но я не из этих. Поэтому, когда вслед за задницей на дорогу выехала вся машина целиком, едва не перекрестился. Рванул сразу в сторону Двориков. Только за тем, чтобы сразу же оттормозиться и отключить, ругаясь про себя, пониженную передачу. Говорю же — не из этих я.

В этот раз деревней ехал неспешно, без суеты и нарушений — мне тут ещё кур покупать. И снова почудился какой-то изучающий взгляд справа. Кажется, из того самого синего дома в белых наличниках, на которые я нарочно старался не коситься. Получалось плохо. Особенно мешал аромат жареной рыбы из окон. И знакомая спортивная кофта с полосками на рукавах, что висела на перилах крыльца.

Шарукан встретил, широко распахнув лапищи и поднявшись из-за своей стойки. Ожидаемое «Шо, опять?!» не прозвучало. В этот раз я зашёл степенно, поздоровавшись, а не влетел с умиравшей сестрой на руках. Венера и другие женщины приветливо улыбались.

— Как устроились на новом старом месте? Всё ли ладно? — спросил первым делом тайный слесарь-олигарх, обняв меня так, что внутренности едва не стали наружностями.

— Успели, слава Богу. Обживаемся помаленьку, — ответил я, оглядываясь на строчивших что-то на машинках за столами сотрудниц. Или родственниц.

Он расценил это движение верно, потянув меня к выходу, бросив жене что-то на своём. Я, кажется, расслышал имя «Нина». И, видимо, не ошибся, потому что, едва поднявшись по лестнице на свет, мы свернули к давешнему ресторану, где был стеклянный фронтон в форме конуса, нацеленного остриём в синее небо.

— Венера позвонит, пока дойдём — как раз накроют. Рассказывай, — велел он.

— Для начала — спасибо тебе огромное за помощь, Шарукан. И за еду отдельно, а то мы рванули, как ошпаренные. Ты бы знал, как на армейскую консерву рак прёт! Никогда такого не видел.

— Рак, говоришь? — он резко остановился, внимательно глядя на меня раскосыми глазами.

— Ага. Полтора ведра, и один к одному, как калиброванный. Может, и не с голубя, как дед обещал, но приличные. Ты, Мастер, что на вечер сегодня планировал? — закинул удочку я.

— Теперь уже не важно. Полутёмного бархатного не спрашивал Сергий? — да, этих двоих тоже явно многое связывало.

— Угадал. И от Осины заказ привёз я: мел нужен, янтарная кислота и… — вот чёрт! Надо было тоже в телефон записать! Поди вспомни теперь. — Так. Там точно было железо, медь, цинк и марганец. Но какие-то сложные. Что-то про какие-то хреноты было — убей Бог не вспомню.

— Не морщи ум, понял я. Хелаты четырёх металлов. Никак, оживать Ося надумал? — чёрная с сединой бровь изогнулась.

— Да там места такие — рай! Грех помирать. А рыбалка какая? — перевёл я в шутку разговор.

Шарукан громко захохотал, спугнув какую-то старуху, что отскочила к стене дома, волоча за собой сумку на колёсиках, шепелявя себе под нос что-то про «совсем озверели чёрные». Я с тревогой глянул на Мастера, но тот только ещё громче заржал, аж до слёз. Уж кого-кого, а его-то «чёрным» точно грех было считать. В нашем теперешнем понимании.

Громила в костюме, очень похожий на прежнего, но другой, вновь распахнул двери перед нами, стоило кыпчаку подняться на крыльцо. Нина встретила, выходя из-за стойки: