Вайолет выгнула свои внушительные брови.

Я попытался представить себе Землю – и не смог. Я попытался представить себе, что пишу историю Мира… но мне уже не удастся узнать очень многого. Слишком многого.

Тем не менее это необходимо было сделать. Я мог бы начать с того, что знаю и что смогу выяснить, чтобы наша история осталась жить, чтобы мы смогли понять, кто мы на самом деле. Наше будущее тоже станет открытием – или, если мы поймем, как пришли к этому моменту, оно станет выбором.

Я встал. Пора возвращаться к работе. К жизненным делам. К жизни, которая постепенно начнет казаться нормальной, хоть уже никогда и не станет прежней.

Вайолет тоже встала.

– Смотри, что я нашла.

Она протянула мне ячеистую корзиночку, а в ней парил кактус размером с ноготь большого пальца, небесно-голубой снизу и коричнево-зеленый сверху, щетинящийся длинными белыми колючками.

– Это Astrophytum echinocactus caeruleus. – Она тщательно выговаривала латинское название. – Их много, и они вырастают большими, метр в диаметре, но они маскируются и летают высоко, так что мы редко их видим. У этого ростка возникла течь, и он упал. Протечки могут приводить к смерти, знаешь ли.

«Протечки опасны из-за уязвимости перед хищниками, – объявил Стивленд. – Под твоей защитой он поправится».

– О, я буду о нем хорошо заботиться. Как обо всех моих кактусах. – Она взяла меня за руку. – Пойдем. Воды и солнца, Стивленд.

«Тепла и пищи».

Под солнцем, почти поднявшимся в зенит, город казался иным. Или я сам стал иным. Не таким травмированным. Дом рядом с Домом Собраний не пострадал при нападении, и его крыша сверкала. Я приостановился полюбоваться, и Вайолет задержалась со мной, оставив теплую ладонь у меня в руке.

Этот дом построили стекловары – и он был одним из немногих, которые пережили столетия и катастрофы без всяких повреждений. Эти стеклянные кирпичи они изготавливали с внутренними воздушными полостями, которые играли роль граней, – мы эту технику освоить не смогли. И потому, как и задумано, крыша сияла разными цветами. Я видел ее каждый день всю мою жизнь и часто ею восхищался. Дивился на нее и изнутри, и со стен. А вот теперь – снова с земли.

– Стивленд сказал, что красота – это связующее звено для всех нас, – сказал я. – Любовь к красоте для нас, для него и для стекловаров. Хватит ли этого?

– Это – одно звено, но, наверное, понадобятся и другие. Что мы имеем? – Она потянула меня за руку. – Что нас поддерживает? – Она провела меня мимо палисадника, он тоже остался нетронутым и был усеян цветами, которые со временем дадут плоды и семена. – Мы родом из другого места и пришли сюда. Обе наши расы. Нам всем захотелось быть здесь.

Она увела меня в направлении, противоположном главным воротам, где огонь повредил камни и Стивленда. Выбранная ею дорога избегала и других разрушений. Я вскоре понял, что ей это несложно. Мы повредили друг другу гораздо больше, чем нашему окружению.

– Стекловары тоже вели сельское хозяйство, – добавила она.

– Они уже сейчас хорошо помогают на полях, эти стекловары. Они много всего делают. И технологии… у них были технологии! Они же собраны в музее, да? С этим они тоже могли бы нам помочь.

– Похоже, они мало что помнят, – сказал я. – Но у них тоже есть история.

Она есть – и ее не следует забывать. Я об этом позабочусь. У меня появился еще один проект. Или, вернее, проект был все тот же, но заметно увеличился – и он мог бы еще больше нас объединить.

Мы свернули за угол и приостановились, пропуская людей, возвращающихся с работы, – они все еще были в старой одежде, но кое у кого уже можно было заметить новый шарф или нитку бус. Какой-то мужчина сказал что-то, нам не слышное, и все вокруг него засмеялись.

Вайолет приподняла свой пойманный кактус:

– Надо пойти и пристроить его рядом с остальными.

– Мне нужно изготовить кое-какие инструменты, – сказал я, внезапно кое-что поняв. – Нужны инструменты, рассчитанные именно на стекловаров. Более короткие ручки, и, может, вообще меньшего размера. Надо будет с ними это обсудить.

Я отпустил ее руку, собираясь идти в мастерскую за стеной, где было место для складирования бревен и досок. Мне надо будет идти через главные ворота… Я остановился. Нет. Туда я не пойду. Многие из нас так туда и не ходили. Пользовались западными воротами.

– Дойду с тобой до центральной площади, – решил я.

Оттуда я пройду через западные ворота и пойду по дуге вдоль стены. Но в конце дня я все-таки вернусь через главные ворота. Я увижу разрушения под другим ракурсом – а что-то уже будет отремонтировано. Новый ракурс и новая память.